Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Фотографии анри картье брессон: 404 | Артифекс

Содержание

«Вы должны жить и видеть»

Шейла Тернер-Сид: Как вы думаете, сейчас вы видите больше чем в двадцать лет, когда начинали фотографировать?

Анри Картье-Брессон: Думаю, что сейчас я вижу другие вещи. Ни больше, ни меньше. Лучшие фотографии в “Решающем моменте” были сняты сразу же, через две недели. Поэтому учеба не имеет смысла. Вы должны жить и видеть. Все эти фотографические школы — ерунда. Чему они учат? Вы можете научить меня ходить?

Эти школы — пустышки. И они влияют на вашу работу. Работать с людьми — это другое. Поэтому я был очень рад, когда мы основали Магнум, наше кооперативное фотоагентство. Мы работали вместе и критиковали, и двигались на одной скорости иногда быстрее, иногда медленнее.

Шейла Тернер-Сид: Вы думаете, что искусство любого фотографа может расти и стать более зрелым?

Анри Картье-Брессон: Зрелым? Что это значит? Искусство — это всегда открытие заново, это попытки быть яснее, быть свободнее, копать глубже и глубже. Я не знаю, является ли фотография искусством или нет. Я видел детей, которые прекрасно рисовали, а потом они становились старше, и занавес опускался. Всю жизнь нужно потратить, чтобы вернуть назад не детскую чистоту — ее невозможно вернуть, когда у вас есть знания — а вернуть назад качества маленького ребенка.

Шейла Тернер-Сид: Йозеф Брайтенбах, фотограф и преподаватель, однажды сказал мне, что большинство хороших фотографов были хороши с самого начала и рост — это абсурдная идея.

Анри Картье-Брессон: Я согласен. Или у вас есть талант, или его нет. Если он есть, то это ответственность. Вы должны работать над ним.

Шейла Тернер-Сид: Что вас заставляло ехать снимать в места вроде Китая или Индии?


Анри Картье-Брессон: Я думаю, что любое место интересно, даже ваша собственная комната. Но в тоже время вы не можете фотографировать все, что вы видите. В некоторых местах пульс бьется сильнее чем в других. После Второй Мировой Войны у меня, Боба Капы и Шима (Дэвид Сеймур) было ощущение, что надо ехать в колониальные страны. Какие изменения будут происходить там? Вот почему я провел три года на Ближнем Востоке. Там нужно было присутствовать, потому что там было очень напряженно. Когда мы основали наше фотоагентство Магнум в 1946 году мир был разделен войной, и все страны интересовались, как выглядят другие. Люди не могли путешествовать, и нашей задачей было поехать и засвидетельствовать: “Я видел это, и я видел то”. Для этого был рынок.

Магнум был результатом гения Капы: он был очень креативным. В начале ему приходилось играть на скачках, чтобы платить нашим секретарям. Однажды я вернулся с Ближнего Востока и попросил у Капы денег. Он сказал: “Лучше бери камеру и езжай снимать. Мне пришлось потратить твои деньги чтобы избежать банкротства”. Я был почти зол, но он был прав. Он не предложил мне идей, что мне снимать, но дал список из 10 мест, куда можно поехать.

Из этих десяти, пять или шесть были очень плохие, два были хорошими и одно — фантастическим! И так продолжалось. Я продолжал работать. Сейчас работать стало очень сложно. Почти нет журналов и нет больших журналов, которые бы послали вас в другую страну, все уже везде были. Это другой мир. Но есть куча специализированных журналов, которые хотят использовать ваши архивы. И на этом вы можете нормально зарабатывать. Вы должны за годы работы собрать такой архив. И это проблема для начинающих фотографов.

Шейла Тернер-Сид: Повлияла ли ваша дружба с Капой и Шимом на ваше решение бросить живопись и заняться фотографией?

Анри Картье-Брессон: Совсем нет. Мы никогда не обсуждали фотографию. Мы говорили о жизни. Мы думали о том, куда поехать, и иногда ездили вместе. У нас не было глупых разговоров о фотографии, как сейчас. Мы никогда не хотели говорить об таких вещах. Это пришло сильно позже, в 1950-х, когда мы готовили “Решающий Момент” как со-издание между Терьядом, великим французским арт-издателем, и Simon and Schuster в США. Дик Саймон приехал в Европу и сказал: “Нам тоже нужен текст. И текст должен быть на тему “Как сделать”. Я не оскорбил его, но я так покраснел, что всем стало стыдно. И я ответил: “Как сделать” — ни за что!” Я был так зол, что был готов совсем отказаться от этого проекта. И Терьяд, со своей замечательной греческой улыбкой, сказал: “Почему бы тебе не рассказать, почему ты фотографируешь? Что это значит для тебя?” И я сказал: “Почему я так снимаю? Я не знаю”. “Ну так поищи и найди ответ, — сказал Терьяд, — Маргарита Лан, моя коллега, запишет все что ты будешь говорить, и потом мы посмотрим.” И потом я добавил: “Всегда хорошо объяснить, как ты думаешь”. И в книге опубликовано практически так, как я говорил. Мы только поправили французский, потому что в нем речь и письмо различаются. Маргарита спрашивала меня: “Что именно ты имеешь ввиду?” Она подталкивала меня чтобы я разъяснял свои мысли подробно, что было очень хорошим упражнением. Но вы не должны говорить о своих работах слишком много. Иначе вы станете арт-критиком.

Шейла Тернер-Сид: Что именно вы имели ввиду под “Решающим моментом”, заголовком американского издания “Images à la sauvette”?

Анри Картье-Брессон: Вы хотите больше узнать о заголовке? Я к нему не имел никакого отношения. Я нашел строку в мемуарах Кардинала Реца, в которой он говорил: “Нет ничего в этом мире, что не содержало бы решающего момента”. Я использовал эту цитату как подзаголовок во французском издании, и когда мы думали над заголовком для американского издания, у нас была целая страница вариантов. И неожиданно Дик Саймон сказал: “Почему бы не использовать “Решающий момент”? Заголовок сработал, и я стал тем, кого называют плагиатор.

Шейла Тернер-Сид: Вы можете сформулировать момент, когда вы делаете кадр?

Анри Картье-Брессон: О, да! Это вопрос концентрации. Концентрируешься, думаешь, смотришь, видишь и хоп, вот так, и готово. Но ты никогда не знаешь, когда будет пик события, до того, как он произойдет. Так, что ты снимаешь и говоришь себе: “Да, да, может быть, да”. Но ты никогда не должен снимать слишком много. Это как переедать или пить слишком много. Ты должен есть, ты должен пить, но слишком много — это слишком много.

Потому, что ты можешь упустить кадр между моментом, когда ты спустил затвор, и моментом, когда ты готов снова снимать. Разница между хорошей фотографией и средней фотографией — вопрос миллиметров: отличия минимальны. Но они важны. Я не думаю, что есть большая разница между фотографами, но эта минимальная разница, наверное, важна.

Очень часто не нужно видеть снимки фотографа. Достаточно посмотреть на него на улице, и станет понятно какой он фотограф. Осторожный, на цыпочках, или палит как пулемет? Вы не стреляете по куропаткам из пулемета. Вы выбираете одну куропатку. Потом другую куропатку. Вероятно, остальные к тому времени уже разлетелись.

Но я встречаю людей с рычащими моторами. Это невероятно, потому что они постоянно снимают в неправильные моменты. Мне очень нравится смотреть как работает хороший фотограф. В этом есть своя элегантность, как в корриде.

Уличная фотография — это удовольствие. А самое сложное для меня это портрет. Это не то, что быстро снять фотографию кого-то на улице. Человек должен согласится фотографироваться. Это как биолог и его микроскоп. Когда вы изучаете что-то, оно реагирует по-другому, чем, когда вы его не изучаете. И вы должны постараться и разместить свою камеру между кожей человека и его рубашкой, что сделать совсем не просто.

Но странная вещь, через видоискатель вы видите людей беззащитными. Вы крадете что-то и иногда из–за этого очень стыдно. Я помню, однажды я снимал портрет известной писательницы. Когда я пришел к ней домой, она сказала: “Вы сделали очень красивый мой портрет во время Освобождения.” Освобождение Франции было в 1945 году — очень давно. И я думал: “Она помнит, что сейчас ее лицо уже не то. Она думает о своих морщинах. Проклятье! Что мне сказать?” Я начал смотреть на ее ноги. Она поправила платье и сказала: “Я тороплюсь. Сколько времени это займет”? “Я не знаю, — ответил я, — Чуть больше, чем у стоматолога, и чуть меньше, чем у психоаналитика”. Может быть у нее не было чувства юмора. Она просто сказала: “Да, да, да”. Я снял два, три кадра и попрощался, потому что я сказал что-то не то.

Всегда тяжело говорить и одновременно внимательно изучать чье-то лицо. Но в то же время, вы должны установить контакт. Чтобы снять портрет Эзры Паунд, я стоял перед ним в полной тишине полтора часа. Мы смотрели друг-другу прямо в глаза. Он теребил свои пальцы. И я снял может быть всего одну хорошую фотографию, четыре неплохих и две неинтересных. Всего шесть фотографий за полтора часа, без стыда для обеих сторон.

Вы должны забыть себя. Вы должны быть собой, но при этом забыть себя — фотография выйдет гораздо сильнее, если вы полностью погрузитесь в то, что вы делаете. И не надо думать. Идеи очень опасны. Вы должны думать постоянно, но когда вы снимаете, то вы не пытаетесь что-то доказать, или что-то придумать. Вам нечего доказывать. Все приходит само. Фотография — это не пропаганда, это способ прокричать о том, что вы чувствуете. Это как разница между пропагандистской брошюрой и романом. Роман должен пройти через все ваши нервные окончания, через ваше воображение. Он должен быть гораздо сильнее чем брошюра, на которую вы взгляните и выбросите.

И, поэзия — в основе всего. Очень часто, я вижу фотографов, которые создают странность и необычность сцены, думая, что это поэзия. Нет, поэзия включает в себя два элемента, конфликтующих между собой — искру между этими двумя элементами. Но это дается очень редко, и вам негде это искать. Это как искать вдохновения. Нет. Это приходит с собственным воспитанием и полным погружением в реальность. Если я куда-то еду, я всегда надеюсь снять одну фотографию, о которой люди скажут: “Это — правда, ты почувствовал это правильно”. Но в то же время, я не политический аналитик и не экономист. Я не знаю, как считать. Я одержим одной вещью — визуальным удовольствием. Величайшее наслаждение для меня — это геометрия, под которой я подразумеваю структуру. Вы не можете только довольствоваться структурой, формой, ритмом, но вы получаете чувственное и, одновременно, интеллектуальное удовольствие, когда все элементы на своих местах. Это признание порядка, который находится перед вами. И, наконец, это просто мой способ чувствовать — я люблю фотографировать. Быть в настоящем. Это мой способ сказать, как в последних словах Улисса Джойса: “Да! Да! Да!” И нет никаких “может быть”. Все “может быть” должны улететь в мусор. Потому, что это — мгновение. Это момент. Это присутствие. Это — здесь. И это огромное удовольствие сказать: “Да!” Даже если перед тобой то, что ты ненавидишь. “Да!” — это подтверждение.

— Перевод Михаила Конинина, 21.06.2017

Источник: блог журнала Aperture.

Henri Cartier-Bresson ( Анри Картье-Брессон) — биография

Анри Картье-Брессон (Henri Cartier-Bresson, 19082004гг.) родился 22 августа 1908 года в Париже. Благодаря своем дяде-художнику мальчик начал познавать мир искусства, когда ему исполнилось 5 лет. В первом классе Анри твердо решает продолжать заниматься искусством. В 1927 году 19-летний Картье-Брессон поступил в частную школу скульптора и художника-кубиста Андре Лота. В 1929 году начал посещать лекции по живописи в Кембриджском университете.
В 1932 году состоялась первая выставка его фотографий в Нью-Йорке, несколько позднее в Мадриде, а в 1934 году – в Мехико.
В 1935 году в США Анри получил задание от журнала Harper’s Bazaar сделать фотографии моделей. Но ему это не удается и он пробует себя в кинематографе: начала он сотрудничает с фотографом Полем Стрэндом в США, потом с 1936 по 1939 годы работает ассистентом французского режиссера Жана Ренуара.

В 1939 году Картье-Брессон был зачислен в ряды французской армии в должности капрала кинофотоподразделения: он отвечал за съемку военного репортажа. После захвата Франции Анри попал в плен к нацистам, где провел 3 года.

После того, как ему удалось бежать из плена во Францию, Картье-Брессон организовал сообщество фотожурналистов, которое снимало отступление фашистов. В 1945 году сразу по окончании войны Анри снял фильм «Возвращение».

В 1947 году Картье-Брессон стал одним из основателей фото-агентства «Магнум» (Magnum Photos). Он освещал события, которые происходили в Индии, Китае, Индонезии. Всеобщая слава пришла к нему после выставок в Европе и Америке в начале 1950-х годов; в 1955 году состоялась первая персональная выставка Картье-Брессона в Париже в Лувре.

Отличительной особенностью его снимков являлось отсутствие любого редактирования. Все, что снимал фотограф, публиковалось в неизменном виде.

Источник: http://lichnosti.net

Анри Картье-Брессон в СССР

Знаменитый фотограф Анри Картье-Брессон за время своей карьеры посетил десятки стран. Дважды был он в Советском Союзе, первый раз в 1954 году. Француз был одним из первых западных журналистов, которого пустили в СССР после смерти Сталина.

В советском консульстве в Париже Картье-Брессона предупредили, что негативы он должен будет проявить в СССР, поэтому фотограф запасся необходимыми химикатами и 8 июня 1954 года вместе с супругой сел в Париже на скорый поезд до Праги. Переночевав в Праге, они сели на поезд «Прага-Москва» с самоваром в конце коридора и толстыми бархатными занавесками. На следующий день Картье-Брессон прибыл на пограничную станцию. А еще через сутки — в Москву.

Анри Картье-Брессон прибыл в Москву. Фотограф вспоминал впоследствии, что они с женой чувствовали себя как крестьяне, приехавшие на городскую ярмарку, их обуревала жажда видеть и познавать. Картье-Брессон не был уверен, что сможет снимать свободно то, что хочет. Но его заверили, что можно снимать все, кроме объектов, имеющих военное назначение, железнодорожных узлов и городских панорам.

«Меня спросили, что бы я хотел посмотреть, — вспоминал Картье-Брессон. — Я объяснил, что прежде всего меня интересуют люди. Мне хотелось бы наблюдать их на улицах, в магазинах, на работе и во время отдыха — словом, все зримые аспекты жизни повсюду, где можно приблизиться незаметно, не потревожив тех, кого снимаешь. Исходя из этого мы составили программу. В СССР мои методы съемки были достаточно новы, к тому же ни я, ни жена не знали ни слова по-русски. Нам выделили переводчика».

Иностранец с фотоаппаратом на московских улицах в то время был очень заметной фигурой. «Люди выказывали удивление, — писал он, — что их без подготовки (!), вживую снимает какой-то фотограф-иностранец. Они задавали вопросы. Понять их я не мог, но произносил единственную (или почти единственную) фразу, которую мог усвоить: «Товарищ переводчик, сюда».

Картье-Брессон категорически отвергал постановочные фото, проводя много времени на улицах в поисках интересных «натуральных» сюжетов и композиции. «До приезда в Москву я видел немало фото, сделанных в СССР, однако мои собственные первые снимки стали для меня удивительным открытием», — писал он.

В Москве Картье-Брессон посетил открытие огромной сельскохозяйственной выставки. В ней принимали участие все республики страны советов, и фотограф стал свидетелем достаточно грандиозного события.

Брессон делал фотографии только там, где ему это разрешили, и без всякой политики. За 10 недель, как признался фотограф, ему удалось составить лишь фрагментарный взгляд на Россию. Результатом его поездки стала публикация в журнале «Life» в начале 1955 года и изданный в том же году фотоальбом «Люди Москвы». Это были одни из первых западных публикаций о Советском Союзе после Второй мировой войны.


В парке Горького


В парке Горького


Завод «ЗИС»


Казанский вокзал


Площадь трех вокзалов


Открытие ВДНХ


Пляж в Серебряном бору


Пляж в Серебряном бору


Третьяковская галерея


Спортивный фестиваль на стадионе «Динамо»


Спортивный фестиваль на стадионе «Динамо»

Во время поездки в СССР Картье-Брессон посетил и Ленинград.


Эрмитаж

Анри Картье-Брессон успел побывать также и в некоторых республиках. Например, в Узбекистане.


Ташкент. Комсомольское озеро. Детская железная дорога


Маргилан

Картье-Брессон Анри — это… Что такое Картье-Брессон Анри?

Анри Картье-Брессон (фр. Henri Cartier-Bresson) (22 августа 1908 — 3 августа 2004) — французский фотограф, один из выдающихся французских фотографов XX века. Отец фоторепортажа, фотожурналистики.

«Не переношу устраивать события и режиссировать. Это ужасно… Нельзя подделывать настоящее. Люблю правду и только 
правду  показываю…» — сказал когда-то Брессон.

Биография

Матерью Анри была Марта Ле Вердьер (девичья фамилия), а отцом Андре Картье-Брессон. Двойная фамилия отца, «Картье-Брессон», впервые зарегистрированная в 1901 году, получилась соединением фамилии крестьян Картье, родом из департамента Уаза, и фамилии промышленников Брессон, производителей хлопковой нити. Взаимоотношения начались, когда городская семья Брессонов поручила уход за своими детьми членам сельской семьи Картье. Позже два сына Картье поступили учениками к Брессону и, в конце концов, женившись на дочерях своего шефа, вошли в долю предприятия. Бизнес процветал, и имя «Картье-Брессон» стало в начале XX-го века во Франции очень известной маркой хлопчатых ниток.

Его назвали Анри в память о дедушке с отцовской стороны, он был старшим из пяти детей.

Живописью он интересовался с юности. В декабре 1913 Анри познакомился со своим дядей Луи, художником, который ввел его в мир искусства. К сожалению, дядя умер в 1915-м, но Анри продолжал следовать его советам. Он учился в ателье художника Андре Лота. Фотография Картье-Брессона во многом обязана его образованию как художника и графика.

В 1930 году, после начала обучения живописи и графики, он отправился в путешествие в Африку. Вернувшись во Францию в 1932 году, он решил посвятить себя фотографии. Его очень впечатлили несколько снимков, сделанных Эженом Атже и Андре Кертесом, но более всего его подтолкнул к фотоискусству снимок, сделанный Мартином Мункачи (англ.) в 1929 или 1930 году, на котором изображены трое чернокожих людей, голышом бросающиеся в волны озера Танганьики (Танзания)[1]. Он высоко оценил эстетику этой фотографии и восхищенно написал: «О! Это можно сделать при помощи фотоаппарата!!». В том же году в Марселе он приобрел фотоаппарат фирмы Лейка, новинку тогдашнего рынка, так называемую «35-миллиметровую фотокамеру», легкую камеру, позволившую наконец ему достичь необходимого мастерства в той фотографии, к которой он имел склонность.

Анри Картье-Брессон,
Франция, 1968—1969

Способности и методы работы Анри Картье-Брессона стали легендами в мире фотографии: например, он прославился за свою способность оставаться «невидимым» для людей, которых снимал. Бликующие металлические части своего фотоаппарата он заклеил черной изолентой, чтобы они не блестели. Он всегда делал законченный снимок в момент съемки: он никогда не изменял, не кадрировал сделанную фотографию. Также он известен тем, что старался снимать любую сцену в момент достижения наивысшего эмоционального напряжения, которое он называл «решающим моментом», широко известное выражение в фотографическом мире, которое для Картье-Бресснона означало

моментальное распознавание, в долю

секунды, значимости происходящего и одновременно точной организации форм, что придают этому событию соответствующую ему экспрессию

Об отношениях Картье-Брессона со временем Линкольн Кирштейн (англ.), писатель и специалист в области культуры и искусства, говорил, что Картье-Брессон

постоянно боксировал со временем, время было одновременно противником и товарищем … чтобы быть пораженным и нокаутированным; они танцуют вокруг мгновения, ожидая открытия, чтобы зафиксировать его, остановить, победить

Но для т. н. решающего момента, не только пойманного, но и эстетично зафиксированного, необходима большая чувствительность и понимание природы человека, которыми Анри Картье-Брессон обладал в высочайшей степени. В 1952-м году словосочетание решающий момент сделалось названием его книги.

В 1947-м Картье-Брессон со своими коллегами Робертом Капой, Дэвидом Сеймуром (en:David Seymour), Джорджем Роджером (en:George Rodger), Марией Айснер (en:Maria Eisner), Биллом Вандивартом и Ритой Андиверт основал содружество фотожурналистов — агентство Magnum Photos.

В 1954-м музей Лувр организовал свою первую выставку фотографий, и фотографом был Картье-Брессон. Он выставлял свои работы в самых известных галереях и музеях мира. Издано множество книг, в которых опубликованы его фотографии, в основном сопровождаемые анализом их художественных достоинств.

Он фотографировал как обычных людей, так и важных персон и значительные события XX-го века. Вот только некоторые известные личности, которых он снимал: Ирен и Фредерик Жолио-Кюри (1944), Анри Матисс (1944), Альбер Камю (1944), Поль Валери (1946), Уильям Фолкнер (1947), Трумэн Капоте (1947), Хоан Миро (1953), Жан Ренуар (1960), Андре Бретон (1961), Мэрилин Монро (1961), Ролан Барт (1963), Коко Шанель (1964), Жан-Поль Сартр, Эзра Паунд (1970), Луи Арагон (1971).

Анри Картье-Брессон был женат дважды: в 1937-м на Ратне Мохини, танцовщице, приехавшей из Джакарты (с которой развелся в 1967-м), и в 1970-м на фотографе Мартине Франк (en:Martine Franck), у которой от него родилась дочь Мелани (Melanie).

Он умер 3 августа 2004-го года в Isle-sur-la-Sorgue (Воклюз, Франция).

Принципы фотоискусства Картье-Брессона мы можем резюмировать следующим образом: 1.Виртуальная «невидимость»: видеть, 
но не  быть    видимым. 2. Не изменять снятый кадр. 3. Снимать сцену в решающий момент. 4. Предпочтитать т. н. 
нормальный объектив, в случае Картье-Брессона, объектив с 
 фокусным расстоянием  50 мм на пленочном 35-мм фотоаппарате.

Фотографии в коллекциях

Работы Анри Картье-Брессона находятся в коллекциях музеев во всем мире. Право приобрести «Основную Коллекцию» работ было предоставлено 385 печатных изданий, выбранных в 1979 году Анри Картье-Брессоном:

  • Bibliothèque Nationale de France, Paris, France.
  • De Menil Collection, Houston, Texas, USA.
  • University of Fine Arts , Osaka, Japon.
  • Victoria and Albert Museum, Londres, Royaume Uni.
  • Maison Européenne de la Photographie, Paris, France
  • Musée Carnavalet, Paris, France
  • Museum of Modern Art, New York, Etats Unis
  • The Art Institute of Chicago, Etats Unis
  • The Getty Museum, Los Angeles, Etats Unis
  • International Centre of Photography, New York, Etats Unis
  • The Philadelphia Art Institute, Philadelphia, Etats Unis
  • The Museum of Fine Arts, Houston, Etats Unis
  • Kahitsukan Kyoto Museum of Contemporary Art, Kyoto, Japon
  • Museum of Modern Art, Tel Aviv, Israel
  • Stockholm Modern Museet, Suède

Книги Анри Картье-Брессона

  • 1947. The Photographs of Henri Cartier-Bresson. Text by Lincoln Kirstein, Museum of Modern Art, New York.
  • 1952. The Decisive Moment. Texts and photographs by Henri Cartier-Bresson. Cover by Henri Matisse. Simon & Schuster, New York. French edition
  • 1954. Les Danses à Bali. Texts by Antonin Artaud on Balinese theater and commentary by Béryl de Zoete Delpire, Paris. German edition
  • 1955. The Europeans. Text and photographs by Henri Cartier-Bresson. Cover by Joan Miro. Simon & Schuster, New York. French edition
  • People of Moscow. Thames and Hudson, London. French, German and Italian editions
  • 1956. China in Transition. Thames and Hudson, London. French, German and Italian editions
  • 1958. Henri Cartier-Bresson : Fotografie. Text by Anna Farova. Statni nakladatelstvi krasné, Prague and Bratislava.
  • 1963. Photographs by Henri Cartier-Bresson. Grossman Publisher, New York. French, English, Japanese and Swiss editions
  • 1964. China. Photographs and notes on fifteen months spent in China. Text by Barbara Miller . Bantam Books, New York. French edition
  • 1968. The World of HCB. Viking Press, New York. French, German and Swiss editions
  • 1969. Man and Machine. commissioned by IBM. French, German, Italian and Spanish editions
  • 1970. France. Text by François Nourissier. Thames and Hudson, London. French and German editions
  • 1972. The Face of Asia. Introduction by Robert Shaplen. Published by John Weatherhill (New York and Tokyo) and Orientations Ltd. (Hong Kong). French edition
  • 1973. About Russia. Thames and Hudson, London. French, German and Swiss editions
  • 1976. Henri Cartier-Bresson. Texts by Henri Cartier-Bresson. History of Photography Series. History of Photography Series. French, German, Italian, Japanese and Italian editions
  • 1979. Henri Cartier-Bresson Photographer. Text by Yves Bonnefoy. Bulfinch, New York. French, English, German, Japanese and Italian editions
  • 1983. Henri Cartier-Bresson. Ritratti. Texts by André Pieyre de Mandiargues and Ferdinando Scianna. Coll. » I Grandi Fotografi «. Gruppo Editoriale Fabbri, Milan. English and Spanish editions
  • 1985. Henri Cartier-Bresson en Inde. Introduction de Satyajit Ray, photographies et notes d’Henri Cartier-Bresson. Texte d’Yves Véquaud. Centre National de la Photographie, Paris. Editions anglaise
  • Photoportraits. Texts by André Pieyre de Mandiargues. Thames and Hudson, London . French and German editions
  • 1987. Henri Cartier-Bresson. The Early Work. Texts by Peter Galassi. Museum of Modern Art, New York. French edition
  • Henri Cartier-Bresson in India. Introduction by Satyajit Ray, photographs and notes by Henri Cartier-Bresson, texts by Yves Véquaud. Thames and Hudson, London . French edition
  • 1989. L’Autre Chine. Introduction by Robert Guillain. Collection Photo Notes. Centre National de la Photographie, Paris
  • Line by Line. Henri Cartier-Bresson’s drawings. Introduction by Jean Clair and John Russell. Thames and Hudson, London. French and German editions
  • 1991. . America in Passing. Introduction by Gilles Mora. Bulfinch, New York. French, English, German, Italian, Portuguese and Danish editions
  • Alberto Giacometti photographié par Henri Cartier-Bresson. Texts by Henri Cartier-Bresson and Louis Clayeux. Franco Sciardelli, Milan
  • 1994. A propos de Paris. Texts by Véra Feyder and André Pieyre de Mandiargues. Thames and Hudson, London . French, German and Japanese editions
  • Double regard. Drawings and photographs. Texts by Jean Leymarie. Amiens : Le Nyctalope. French and English editions
  • Mexican Notebooks 1934—1964. Text by Carlos Fuentes. Thames and Hudson, London. French, Italian, and German editions
  • L’Art sans art. Texte de Jean-Pierre Montier. Editions Flammarion, Paris. Editions allemande, anglaise et italienne
  • 1996. L’Imaginaire d’après nature. Textes de Henri Cartier-Bresson. Fata Morgana, Paris. Editions allemande et américaine
  • 1997. Europeans. Texts by Jean Clair. Thames and Hudson, London. French, German, Italian and Portuguese editions
  • 1998. Tête à tête. texts by Ernst H.Gombrich. Thames & Hudson, London. French,German, Italian and Portuguese editions
  • 1999. The Mind’s eye. Texts by Henri Cartier-Bresson. Aperture, New York. French and German editions
  • 2001. Landscape Townscape. Texts by Erik Orsenna and Gérard Macé. Thames and Hudson, London. French, German and Italian editions
  • 2003. The man the image and the world Texts by Philippe Arbaizar, Jean Clair, Claude Cookman, Robert Delpire, Jean Leymarie, Jean-Noel Jeanneney, Serge Toubiana. Thames and Hudson, London 2003. German, French, Korean, Italian and Spanish editions.

Примечания

  1. Репродукция этого снимка в разделе Википедии на языке эсперанто.

Литература

  • Assouline, Pierre. Cartier-Bresson. El Ojo del Siglo, (ISBN 84-8109-403-X), 400 стр., Galaxia Gutenberg, Барселона, 2002. (Пер. на испанский Cartier-Bresson. L’oeil du siècle)
  • Bueno Ardila, Julian David, Henri Cartier-Bresson -El azar y el instante, ISBN 958-30-1704-3, Издательство: Panamericana Editorial, Богота, 2005
  • Great Photographers, из серии The Library of Photography, 246 стр., en:Time-Life, 1971, 1973, 1976.
  • Beceyro, Raúl. Henri Cartier-Bresson, (ISBN 968-5804-13-3), 68 стр., Независимый национальный университет Мексики, 1983.
  • Montier, Jean-Pierre. Henri Cartier-Bresson and the artless art, (ISBN 0-500-54204-X), 328 стр., Thames and Hudson, Лондон, 1995.
  • Bonnefoy, Yves. Henri Cartier-Bresson// Bonnefoy, Yves. Dessin, coileur et lumière. Paris: Mercure de France, 1995, p.259-269.

Фильмы

Ссылки

Wikimedia Foundation. 2010.

КАРТЬЕ-БРЕССОН, АНРИ | Энциклопедия Кругосвет

КАРТЬЕ-БРЕССОН, АНРИ (Cartier-Bresson, Henry) (1908–2004), французский фотограф. Родился 22 августа 1908 в Шантлу близ Парижа. Учился живописи у Андре Лота. В 1929 посещал лекции по живописи в Кембриджском университете. С энтузиазмом снимал «Лейкой», в том числе туземцев африканского буша. Первая выставка фотографий Картье-Брессона прошла в 1933 в Испании. В 1936–1939 он был ассистентом французского режиссера Жана Ренуара.

Во время Второй мировой войны Картье-Брессон служил капралом во французской армии. Попал в плен, бежал и вступил в движение Сопротивления. В 1945 по заказу американской службы военной информации снял фильм Возвращение – глубокую и трогательную картину о возвращении военнопленных во Францию.

После войны, в 1947, Картье-Брессон стал одним из основателей объединения фоторепортеров «Магнум» в Нью-Йорке. Получал много заказов от крупных журналов Америки и других стран. Работал в Китае, Индонезии, Египте и др. странах. В 1947 была организована первая большая выставка его работ в Музее современного искусства в Нью-Йорке. Выставки были организованы также в Париже, Милане, Токио и Кёльне.

В 1952 была опубликована книга Картье-Брессона Решающий момент, в которую вошли около ста лучших его фотографий. Кроме этой книги, в свет вышли еще пять альбомов мастера – Европейцы, Москвичи (оба в 1955), Мир Анри Картье-Брессона (1968, в котором помещены фотографии за сорок лет), Лицо Азии (1972), О России (1974). В конце 1960-х – 1970-х годах Картье-Брессон снимал фильмы, в частности Калифорнийские впечатления (1969) и Южные снимки (1971).

Умер Картье-Брессон 2 августа 2004 во Франции.

Проверь себя!
Ответь на вопросы викторины «Русские художники и скульпторы»

Кто из представителей авангарда в русской скульптуре разработал оригинальный вариант поп-арта, так называемый гроб-арт?

Анри Картье-Брессон — французский фотограф

Картье-Брессон родился 22 августа 1908 года в местечке Шантлуп-ан-Бри (Chanteloup-en-Brie), департамент Сена и Марна (Seine-et-Marne), Франция (France), и прожил очень долгую жизнь – 95 лет. Он был старшим из пяти детей богатого текстильного фабриканта, а его мать была из семьи торговцев хлопком, владевших землями в Нормандии (Normandy), где Анри провел часть своего детства. В детстве у него была простая и надежная камера ‘Brownie’, позже он экспериментировал с камерой 3х4 дюйма.

Его родители относились к увлечению сына фотографией гораздо более либерально, чем родители многих его сверстников, и оказывали Анри финансовую поддержку. И хотя он был воспитан в довольно строгой французской буржуазной манере, и его отец надеялся, что сын продолжит руководство семейными предприятиями, у Анри оказалось достаточно характера, чтобы отказаться от такой перспективы. Он учился в католической школе École Fénelon, которая готовила своих учеников к поступлению в знаменитый лицей Lycée Condorcet; начал было учиться музыке, но быстро бросил, и дядя, талантливый художник, познакомил его с живописью.

В 1927 году 20-летний Картье-Брессон стал студентом академии Lhote Academy, парижской студии знаменитого кубиста и скульптора Андре Лота (André Lhote), который вел широкую преподавательскую деятельность. Кроме того, он учился у портретиста Жака Эмиля Бланша (Jacques Émile Blanche). Тогда же, в 20-е годы, по всей Европе стали возникать школы фотографии, причем каждая со своим подходом. Грянула настоящая ‘фото-революция’, лозунг ‘Ломайте традиции, показывайте вещи такими, какие они есть’ захватил молодые умы, и собственный стиль Карье-Брессона сложился и окреп в этом бушующем море культурных и политических перемен. Увы, впоследствии он уничтожил большинство своих ранних работ, поскольку считал, что они в недостаточной мере выражают то, чем ему хотелось поделиться.

С 1928 по 1929 год Анри изучал английский язык, литературу и искусство в Кембриджском Университете (University of Cambridge), а в 1930 отслужил в армии.

В 1929 он познакомился с богатым американцем Гарри Кросби (Harry Crosby) и его женой Каресс (Caresse). Каресс стала любовницей Анри, но в 1931 году она его бросила, оставив с разбитым сердцем. Так или иначе, именно этому знакомству Картье-Брессон обязан более глубоким увлечением фотографией. Залечивая сердечные раны, он окончательно бросил живопись и сбежал в колониальную Африку (Africa), где жил охотой – позже он говорил, что охота помогла ему отработать многие навыки, пригодившиеся в фотографии.

В Африке Анри чуть не убила малярия. Он был настолько болен, что составил инструкцию к собственным похоронам и отправил ее деду, попросив похоронить его в Нормандии, на краю леса, в котором играл мальчишкой, под струнный квартет Дебюсси (Debussy). Ему ответил дядя, написав, что дед счел все это мероприятие слишком дорогим, и было бы лучше, если бы Анри сначала вернулся домой, а потом уже умер. И он вернулся, обосновавшись в Марселе (Marseille) в конце 1931 года. Это перевернуло его жизнь.

В Марселе Картье-Брессон увидел фотографию венгерского фотожурналиста Мартина Мункачи (Martin Munkacsi) – три обнаженных негритенка, почти силуэты, бегущих по берегу озера Танганьика (Lake Tanganyika). По словам Картье-Брессона, он просто не мог поверить, что камера может поймать такой момент. И он взял камеру и просто вышел на улицу. В Марселе Анри купил свою первую ‘Лейку’, которая долгие годы сопровождала его в путешествиях. Он фотографировал в Берлине (Berlin), Варшаве (Warsaw), Праге (Prague), Будапеште (Budapest) и Мадриде (Madrid).

В 1932 состоялась его первая выставка в Нью-Йорке (New York), еще через пару лет журналы дрались за право публиковать его фотографии. Во время Второй мировой войны Анри воевал, попал в плен и провел в лагере для военнопленных три года, потом бежал, выкопал свою старенькую ‘Лейку’ и жил по фальшивым бумагам, не забывая документировать события оккупации. Интересно, что к концу войны Америки достигли слухи, что Картье-Брессон погиб, и Музей современного искусства (MoMA) подготовил ‘посмертную’ выставку его работ.

Слава пришла к Анри в 1948, когда он освещал похороны Ганди (Gandhi) в Индии (India) и последние события гражданской войны в Китае (China) в 1949. В 1952 он опубликовал книгу ‘The Decisive Moment’, которая и по сей день считается одной из самых влиятельных книг по фотографии. Он также стал первым западным фотографом, совершившим относительно свободное путешествие по послевоенному Советскому Союзу (Soviet Union).

Его не стало 3 августа 2004 года.

Мастера фотографии: Анри Картье-Брессон (Henri Cartier-Bresson) /1908-2004/: jurassicparkcam — LiveJournal

И сегодня, учитывая ЖЖ-специфику, мне хотелось бы подробнее осветить лишь два факта биографии Мастера, а именно — его визиты в Советский Союз в 1954/1955 и 1972/1973 годах. Образы и типажи Советского Союза, чудесным образом выхваченные из времени «Лейкой» Брессона, позволяют нам ощутить дыхание той эпохи с необычайной силой:



Уличная сценка, Москва, 1954
(17 января 1955 г., сразу по возвращению HCB из Росси, именно это его фото было помещено журналом Life на свою обложку)

Искусство останавливать мгновение к HCB пришло не сразу. Все изменилось только в 1930-м, когда в руки 22-летнего студента попала «лейка» — только что изобретенный переносной фотоаппарат. В отличие от прежних громоздких ящиков с треногой он не требовал статичной съемки и долгой экспозиции. Теперь фотография не приукрашивала жизнь, а воспринимала ее такой, как она есть.


Пешеходный переход, Москва, 1954

Шляпка (сценка в магазине), Москва, 1954

Картье-Брессону это нравилось. До конца жизни он презирал технические новшества, пользовался только черно-белой пленкой и выше всего ставил быстроту реакции. «Снимать, — писал он, — значит определить сразу и в доли секунды точную организацию визуальных форм, которые выражают и определяют событие. Это не просто работа, это способ жить».


Цирк, Москва, 1954


Цирк, Москва, 1954

В послевоенные годы Картье-Брессон объездил с фотоаппаратом в руках 46 стран пяти континентов. Не раз он ловил в объектив исторические события — сделал последние фото Махатмы Ганди, снимал Гражданскую войну в Китае и Кубинскую революцию. В 1954 году, после смерти Сталина, он приехал в Советский Союз, еще остававшийся закрытым.


ВДНХ, Москва, 1954


В столовой для строителей, Отель «Метрополь», Москва, 1954

Его фото, показанные на выставках в Париже и Нью-Йорке и в альбоме «Москвичи», сыграли большую роль в перемене отношения к нашей стране. Они показали Западу обычных людей, быть может, бедно одетых, подозрительных, озабоченных проблемами, но обычных.

Сборочная линия автозавода ЗиС, Москва, 1954


Отдыхающие в Серебряном бору, Москва, 1954


Церковь в Сокольниках, Москва, 1954


Парк в Сокольниках

, Москва, 1954


ГУМ, Первый велосипед, Москва, 1954


ЦПКиО им. Горького, Москва, 1954

В 1972 году он вернулся в СССР — мастер имел привычку сравнивать одну и ту же страну спустя десятилетия.

У прилавка магазина на Арбате, Москва, 1972


В преддверии встречи 1-го мая, Ленинград, 1973


Пляж у Петропавловской крепости, Ленинград, 1973


Празднование Дня Победы 9 мая, Ленинград, 1973


Новый микрорайон в Тушино, Москва, 1972

Снимки из этих двух поездок были отобраны самим мастером в его архиве и показаны на Бьеннале в Москве. Видя эти давние фото, мы узнавали много нового о себе самих. Хотя бы потому, что Картье-Брессон не поддался модному у советских фотографов стремлению снимать толпу, массу, коллектив.


Утро на Красной Площади, Москва, 1954


Читальный зал Государственной библиотеки им. Ленина, Москва, 1954


О моде, Москва, 1954

Особенно выразительны портреты, для создания которых он использовал маленький секрет: нацеливал объектив на шею человека, стараясь проникнуть в зазор между рубашкой и кожей.


Садовое кольцо, Москва, 1954


В Третьяковской галерее, Москва, 1954

На его фото, даже если там много людей, каждый из них представляет собой личность.


Зрители на трибунах стадиона «Динамо» во время спортивного праздника, Москва, 1954


Делегация спортсменок Украины, стадион «Динамо», Москва, 1954


В метро, Москва, 1954


Сценка у витрины магазина, Москва, 1954


Церковь в Сокольниках, Москва, 1954

Он всегда избегал того, что сегодня зовется «гламуром», — украшательства жизни в стиле общества потребления. Увидеть красоту в обыденном и показать ее всем — таков был принцип Картье-Брессона.


Парад гимнастов, стадион «Динамо», Москва, 1954


В Третьяковской галереи, Москва, 1954


Колонна спортсменов Московской Федерации бокса, стадион «Динамо», Москва, 1954

Картье работал «Лейкой» с объективом «Тессар 3,5/50». Для портретной съемки он использовал в той же «Лейке» объектив с фокусом. В его карманах всегда был большой запас кассет с пленкой и на съемках они быстро расходовались. Лаборанты со всех кадров делали отпечатки размером 9X12 см и маэстро подолгу перебирал несколько десятков отпечатков прошедшей съемки, оставляя лишь 5 – 6 достойных, по его мнению. После чего отобранные кадры вновь отпечатывались в большем размере и делался окончательный выбор работ.


Казанский вокзал, Москва, 1954

То, что на выставках Картье производило на зрителя впечатления несколько случайного, легко отснятого материала, на самом деле было результатом напряженного отбора, как в процессе съемки, так и при печати. Сочетание огромного дарования и трудоспособности и создавали шедевры фотоискусства.


Улица Горького, Москва, 1954

Самую суть своего мировоззрения Картье высказал в ином интервью: Брессон всегда хотел смешаться с толпой, «быть бабочкой, свободно летающей среди министров, президентов, мошенников, блудниц». И вообще, конечно же, каждое высказывание такого великого фотографа авторитетно, но еще авторитетнее его незабываемое творчество.

Красная Площадь, Москва, 1954

Одним из наиболее замечательных фактов в биографии Картье-Брессона является то, что в начале семидесятых он перестал заниматься фотографией, дожив при этом до 2003 года и скончавшись в девяносто пять лет во вполне вменяемом состоянии. Сам он следующим образом объяснял свой отказ: «Я перестал фотографировать. Я теперь только рисую. Несколько лет тому назад один мой друг сказал мне: „Ты все сказал, что должен был сказать; теперь время остановиться“. Я думал об этом и понял, что он прав. Так что я остановился… Никто не верит мне, когда я говорю, что я больше не хочу фотографировать, что я не хочу быть фотографом. Фотография — это — пафф — как выстрел и как азартная игра… Рисунок же совершенно другое; даже небольшое размышление при рисовании дает полное изменение первоначального образа. Люди же не имеют ни малейшего представления о живописи… Сегодня все имеют камеру; каждый мнит себя фотографом. Иллюстрированные журналы полны их работ. Я никогда не смотрю в иллюстрированные журналы. Вы должны смотреть только на окружающее; это единственное, что важно».


Портрет Анри Картье-Брессона с «Лейкой» в руках — I


Портрет Анри Картье-Брессона с «Лейкой» в руках — II

Объективен ли двадцатый век Картье-Брессона? Безусловно, нет. Двадцатый век Картье-Брессона — это двадцатый век Картье-Брессона, и только его. Он не отражен и даже не изображен, а скорее изобретен фотографом. Стал ли он от этого менее правдивым? Не знаю, что такое правда, но более настоящего двадцатого века я ни у кого не видел.

Прогулка по Парижу с Анри Картье-Брессоном — Журнал для слепых

В марте 2020 года уличная жизнь сделала перерыв на кофе. В промежутках между карантинами и блокировками мир наблюдал, как магазины закрывали свои ворота, рестораны складывали свои стулья, а хаотичный уличный балет сменялся поездками туда и обратно на рынок или в аптеку, в масках, глядя прямо перед собой. По мере того, как ограничения ослабевают и улицы мира снова начинают танцевать, кажется уместным, что новая книга об Анри Картье-Брессоне, почти неописуемо влиятельном французском фотографе, посвящена его жизни в Париже как фланёру — французское слово, описывающее человек, который бродит без цели, внимательно наблюдая за всем вокруг себя.Другими словами, знаток уличной жизни.

Paris Revisited , поучительное глубокое погружение, которое сопровождает давно запланированную выставку в Музее Карнавале в Париже, предлагает возможность задуматься об исключительных отношениях Картье-Брессона с городом Парижем. Под редакцией Аньес Сир, которая была художественным руководителем Фонда Анри Картье-Брессона с момента его открытия в 2003 году , , и Анны де Монденар, историка фотографии и руководителя отдела фотографии в Музее Карнавале, книга содержит 235 фотографий ( и иллюстрации), сделанные Картье-Брессоном в Париже, в том числе редкие и никогда ранее не выставлявшиеся, а также проницательные эссе, в том числе о его портретных работах и ​​освобождении Парижа от нацистов.Среди фотографий парижан, курящих, целующихся, работающих и протестующих, книга также неявно, неявно просит своих фотографов-читателей подумать о том, как их собственный город мог формировать не только то, как они создают изображения, но и все способы, которыми они они видят.

Внимательный читатель заметит и другое: на его 256 страницах слово «решающий момент» — единственная фраза, наиболее тесно связанная с Картье-Брессоном — встречается всего три раза; flâneur , с другой стороны, встречается восемь раз.Это почему? Для поколений поклонников, коллекционеров и случайных поклонников «Решающий момент» стал олицетворением пьянящего подхода к созданию изображений, которые одновременно останавливают время и захватывают сердце, фотографический Святой Грааль и состояние дзен, слитые воедино. И все же, говорит Сир, сам Картье-Брессон «ненавидел эту идею. Это уж точно. Он был в полном ужасе от того, что стал Папой Решающего Момента».

Незадолго до выхода книги и во время открытия выставки Аньес Сир и де Монденар несколько минут внимательно рассматривали шесть изображений из книги, которые говорят о чувстве Картье-Брессона, его легендарных талантах и ​​о том, как они говорят с городом, в котором они были сделаны.

Геометрия момента Набережная Сены, 1955 г., Коллекция музея Карнавале – История Парижа © Fondation Henri Cartier-Bresson/Magnum Photos

Если, как пишет Сир, Картье-Брессон «ничего не любил так сильно, как серую поэзию улицы», он также был очарован рекой Сеной — местом назначения для всех парижан, — которая мягко течет по Парижу. Фотограф сделал бесчисленное количество снимков, в том числе один из самых известных, на которых парижане устраивают пикники, ловят рыбу и отдыхают на широких берегах.Этот снимок, сделанный в 1955 году, менее интимный, чем некоторые из его наиболее знаменитых снимков Сены, но он подчеркивает еще один из характерных талантов великого фотографа: проницательное распознавание геометрии момента. Три пандуса и три лестницы кажутся началом рисунка Эшера, по которому игриво прогуливаются три пары. В обширном интервью, взятом американской журналисткой Шейлой Тернер в начале 70-х годов, Картье-Брессон рассказал о своей любви к запечатлению присущей сцене геометрии: «Это чувственное удовольствие — и одновременно интеллектуальное удовольствие — иметь все в нужное место.Это признание заказа, который перед вами». И, как проницательно отмечает де Монденар, Париж с его тесными зданиями и узкими улочками представлял собой идеальный театр, который соответствовал любви Картье-Брессона к найденной геометрии.

Новое открытие Парижа Площадь Бастилии, 1953 г., Коллекция музея Карнавале – История Парижа © Fondation Henri Cartier-Bresson/Magnum Photos

Картье-Брессон покинул свой родной Париж на долгое время, включая, как известно, трехлетнее путешествие по Азии, год в Мексике и длительное пребывание в Испании, Италии, Америке и Советском Союзе.(«Он ненавидел короткие поездки, — говорит Агэс Сир, несколько преуменьшая. — Ему это совсем не нравилось».) И хотя эти поездки позволили Картье-Брессону создать некоторые из его самых знаменитых образов, они также даровал еще один подарок: он постоянно возвращался в Париж с, как выразился Сирес, «свежими глазами». На этом снимке, сделанном им в 1953 году, вскоре после возвращения из тех лет в Азии, он ловит уличного артиста в середине выступления, с губ которого вырываются языки пламени.Но волшебство фотографии — и свидетельство умного, интуитивного взгляда Картье-Брессона — заключается в том, что протянутая рука огнедышащего повторяет руку ангела, восседающего на каменной колонне. Говоря с Тернером о разнице между съемкой дома и в более экзотических местах, Картье-Брессон сказал: «Заинтересовать людей в отдаленных местах — шокировать их, порадовать — не так уж сложно». Затем он добавил: «Самое трудное — в твоей собственной стране», — и продолжил ей: «В тех местах, где я все время бываю, я знаю слишком много и недостаточно.

Один гигантский прыжок Площадь Европы, за вокзалом Сен-Лазар, 1932 год, Коллекция музея Карнавале – История Парижа © Fondation Henri Cartier-Bresson/Magnum Photos

Однажды в 1932 году, сразу за железнодорожной станцией Сен-Лазар в Париже, Картье-Брессон просунул камеру через забор и сделал снимок, который часто ошибочно называют «Решающим моментом». Французское название книги 1952 года, в которой появилась эта картина, — с блестящей обложкой Анри Матисса, близкого друга HCB, — было I mages à la Sauvette , что переводится как «изображения в бегах».Но, как говорит Аньес Сир, американскому редактору книги Simon & Schuster, это не очень понравилось. Вместо этого он вытащил фрагмент цитаты, которую Картье-Брессон использовал в предисловии к книге, и превратил его в заголовок. Великий фотограф был недоволен. Вместо того, чтобы быть папой решающего момента, говорит Сир, он предпочел бы быть «папой бессознательного». В Paris Revisited, она цитирует его слова: «Именно сюрреализму я обязан верностью, потому что он научил меня позволять объективу камеры рыться в руинах бессознательного и случая.

Помимо названия, само изображение является шедевром как по времени, так и по визуальной рифме (вытянутые ноги мужчины перекликаются с ногами прыгающего танцора на плакате на стене позади него). Аньес Сир называет его «чудовищем равновесия и гармонии», не говоря уже о непревзойденной способности Картье-Брессона предвидеть момент, прежде чем он действительно развернется перед ним. Сир ссылается на эту картину как на пример того, что она называет «композицией действия», которая показывает «напряжение между импровизацией и концентрацией.Это также редкая фотография HCB, которая была обрезана из-за решетки в этом надоедливом заборе. Сир, конечно же, видел это изображение тысячи раз, но до сих пор страстно говорит о нем: «Это было снято так, как если бы он был слепым, потому что перед его камерой был забор. Он не мог полностью видеть то, что фотографировал, а это значит, что его мозг мгновенно интегрировал геометрию.

Париж горит Освобождение Парижа, 25 августа 1944 года, коллекция Фонда Анри Картье-Брессона © Фонд Анри Картье-Брессона/Magnum Photos

Во время Второй мировой войны Картье-Брессон, в то время служивший капралом в кино- и фотоподразделении французской армии, попал в плен и провел в плену почти три года.Он дважды пытался сбежать из нацистского трудового лагеря, прежде чем ему это удалось. Этот снимок, сделанный во время освобождения Парижа 25 августа 1944 года, был, по словам де Монденара, «совсем не тем типом снимка, который он обычно делал», то есть не интимным, не полным геометрии или визуальных искр между элементами. — «но он сохранил его, потому что чувствовал, что очень важно определить место события». Как описывает хаотичную сцену Аньес Сир: «Снимать этот знаменитый день было довольно сложно. [Фотографы] были организованы в группы, освещающие действия в разных частях города.«Им не хватило пленки. Итак, один парень нес фильм из одной группы в другую… Они не знали, что произойдет в следующие пять минут». Позднее Картье-Брессон жил в парижской квартире с видом на Лувр и сады Тюильри, откуда открывался потрясающий вид на город, который он так любил.

Внимание к людям Книготорговец у Сены, 1952 г., коллекция Фонда Анри Картье-Брессона © Фонд Анри Картье-Брессона/Magnum Photos

В 23 года Картье-Брессон занял деньги у своего отца и купил Leica 1 (серийный номер 20562, если вы следите за такими вещами).Согласно Paris Revisited , HCB, который до этого подпитывал свое творчество рисованием и рисунком, сказал, что «стал фотографом, взяв в руки Leica». Легкая и быстрая ручная камера позволяла ему ловко двигаться — почти танцевать — по улицам и делать снимки быстро и незаметно. Это изображение продавца книг за церковью, сделанное в 1952 году, было «совершенно неизвестно», — говорит де Монденар. «Мы обнаружили его в коллекции фонда. Ранее она никогда не публиковалась.(На выставке, по словам Сира, представлены документы, старинные гравюры и письма, «которые не были доступны публике или исследователям, когда он был жив».) Даже в такой относительно неизвестной и, конечно, не классической работе, как эта, Картье… Подпись Брессона здесь: угол наклонных книг перекликается с контрфорсами церкви, а также консольным тентом скромного книжного стенда. Но изображение также говорит о том, как Картье-Брессон размещал людей в своих кадрах и почему. «В Париже, как и везде, — пишут редакторы книги, — его интересовали люди… Он использовал фигуры в качестве основы для составления изображения, на разном расстоянии, но никогда не в очень крупном плане.Он не игнорировал город, но он всегда был там, на заднем плане». Далее они цитируют фотографа из интервью 1951 года: «Я использую эту обстановку, чтобы позиционировать своих актеров, придавать им должное значение, относиться к ним с должным уважением». Для Картье-Брессона это всегда было о людях, о человеческом сердце.

Портрет философа

Картье-Брессон, известный своим балетным, кошачьим хождением по улицам, также сделал ряд необычайно интимных портретов.Он обнаружил, что делать эти изображения сложно: «Вы должны поместить свою камеру между кожей человека и его рубашкой, что не очень просто», — так он описал процесс журналистке Шейле Тернер. Этот портрет известного французского философа Жана-Поля Сартра 1945 года является прекрасным примером. В тумане позади него Сартр сосредоточенно разговаривает со знаменитым архитектором, куря свою трубку, стержень которой идеально совпадает с перилами, но отчасти напряжение в картине возникает из-за того, что мы не уверены, знает ли Сартр, что Картье… Брессон есть или нет.«[Картье-Брессон] однажды рассказал мне историю, — вспоминает Аньес Сир, которая знала фотографа 23 года. «Однажды он фотографировал [модного дизайнера и икону] Ива Сен-Лорана, и он был в квартире и осматривался, я не знаю, 15 минут, и Сен-Лоран очень, очень нервничал и сказал: «Когда мы делаем картину?» И Картье-Брессон сказал: «Все готово. Я взял его давным-давно».

Билл Шапиро

Билл Шапиро — бывший главный редактор журнала LIFE; в Instagram он @billshapiro

Paris Revisited , под редакцией Аньес Сир и Анн де Монденар, Thames & Hudson.256 страниц, 60 долларов.

«Возвращение в Париж» в настоящее время экспонируется в Музее Карнавале в Париже до 31 октября 2021 года.

Анри Картье-Брессон: Путешественник

Карта, иллюстрирующая обширные путешествия Анри Картье-Брессона, точно указывает географические места, где были сделаны фотографии для нашей распродажи.

Интуиция Анри Картье-Брессона проявляется во всей его родной Франции, где он запечатлел определяющие его карьеру кадры, в том числе Rue Mouffetard и Hyères , среди многих других.Пронизанные вездесущей жизнерадостностью , картины Картье-Брессона о Франции создают коллективный портрет страны на протяжении двадцатого века, оживляя каждую обстановку, от сельской paysage в Бриансон до шумных улиц. Парижа. Фотографируя дома или за границей, Картье-Брессон считал, что самые сильные изображения получаются благодаря знакомству с местом, и, возможно, именно близкое знание избитых улиц Парижа позволяет острому глазу фотографа так умело запечатлеть город.Примечательно, что семейный дом Картье-Брессона располагался на улице Лиссабон, недалеко от вокзала Сен-Лазар, где в самом начале его карьеры, в 1932 году, была сделана одна из его самых известных фотографий, За вокзалом Сен-Лазар .

Анри Картье-Брессон Йер, Франция , 1932
Слева:
Анри Картье-Брессон Бриансон, Прованс-Альпы-Лазурный Берег, Франция , 1951; Справа: Анри Картье-Брессон Альберто Джакометти, улица д’Алезия, Париж , 1961

Выполняя задания для таких изданий, как Holiday  и Harper’s Bazaar , Анри Картье-Брессон исследовал города, районы и поселки Италии, раскрывая уникальное очарование страны читателям журналов.Для Harper’s Bazaar Картье-Брессон отправился в Рим осенью 1951 года, а позже в том же году в Сканно , чтобы захватить город на Рождество. В 1953 году Картье-Брессон отправился на задание Holiday . Предпосылка журнала в течение его тридцатилетнего существования, с 1946 по 1977 год, заключалась в том, чтобы посылать дуэты писателей и фотографов для создания динамичных и заманчивых репортажей без ограничений стиля, бюджета или количества страниц.

Обладая этой творческой свободой, Картье-Брессон много путешествовал по Италии и Европе со своей первой женой Ратной Мохини и писательницей Инге Мората, вероятно, делая такие снимки, как Торчелло в Венецианской лагуне .Подобные поездки раскрывали не только природный ландшафт Италии, но и созданный ею социальный ландшафт, а уникальная способность Картье-Брессона находить интуицию и юмор жизни приводила его к таким моментам, как ребенок, радостно бегущий навстречу единственному лучу света и мужчине. осторожно выглядывая из витрины своего магазина, оба запечатлены в Риме.

Анри Картье-Брессон Торчелло в Венецианской лагуне, Италия , 1953

В 1933 году, всего за три года до начала Гражданской войны в Испании, Картье-Брессон отправился в Испанию со своей недавно купленной камерой Leica и сделал изображения, которые доказали свою значимость и долговечность.Экспериментируя с формальными компонентами кубизма и сюрреализма, Картье-Брессон деликатно переплетал художественное выражение с гуманистическими взглядами, чтобы наполнить свои картины очевидного конфликта в Испании сочувствием и жизненной силой. Картье-Брессон продолжал ездить в Испанию в последующие годы, а в 1937 году он вернулся, чтобы снять документальный фильм Victorie de la vie (Возвращение к жизни), , который был создан для поддержки республиканской программы медицинской помощи. Картье-Брессон снял еще два документальных фильма во время гражданской войны в Испании: С бригадой Авраама Линкольна в Испании , 1937, и L’espagne Vivra , 1938.

Анри Картье-Брессон Севилья, Испания , 1933

Путешествуя по Соединенному Королевству и Ирландии с многочисленными репортажными заданиями, Анри Картье-Брессон заполнил сотни рулонов фотопленки изображениями, которые передавали как нюансы жизни общества, так и заслуживающие освещения в печати моменты того времени, в частности, коронацию короля Георга VI в 1937 году. коронация была первой работой Картье-Брессона в Ce Soir , ежедневной коммунистической газете, где ему было поручено заполнять страницы иллюстрированного еженедельника Regards .Полученные фотографии отмечают поворотный момент в британской истории: отречение короля Эдуарда VIII, восшествие на престол его младшего брата и неопределенность войны на горизонте.

Анри Картье-Брессон Графство Керри, Ирландия , 1952
Слева:
Анри Картье-Брессон Коронация короля Георга VI, Лондон , 1937; Справа: Анри Картье-Брессон Ирландия , 1962

Пятнадцать лет спустя, выполняя задание для журнала Harper’s Bazaar за сентябрь 1952 года, Картье-Брессон отправился в Дублин, Ирландия, чтобы сфотографировать аукцион лошадей на знаменитом ипподроме Карра.Это возвращение в регион произошло всего через пять лет после создания Magnum и всего через семь лет после окончания Второй мировой войны. Десять изображений, включенных в журнал, восхваляют то, как люди вернулись к наслаждению простыми радостями жизни. В обоих этих заданиях, разделенных более чем десятилетием, Картье-Брессон захватывал зрителей, а не зрелище.

Анри Картье-Брессон впервые отправился в Индию в декабре 1947 года, пройдя 6888 морских миль по морю из Англии.По прибытии он столкнулся с новой независимой нацией, народы которой испытывали растущую напряженность из-за религиозного раздела Индии и Пакистана. В разгар этого конфликта Картье-Брессон сделал один из своих самых известных снимков, Шринагар, Кашмир , 1948 год, на котором изображены мусульманки, молящиеся на холме Хари Парбал, а восходящее солнце освещает Гималаи.

Анри Картье-Брессон Шринагар, Кашмир , 1948
Анри Картье-Брессон   Секретарь Ганди наблюдает за первым пламенем погребального костра, Дели, Индия , 1948

В частности, в январе 1948 года Картье-Брессон встретился с Махатмой Ганди и задокументировал церемониальное нарушение шестидневного поста, которое Ганди предпринял как призыв к восстановлению мира.Всего через девяносто минут после их встречи 30 января Ганди был убит, а Картье-Брессон со своей камерой Leica стал свидетелем истории, запечатлев немедленную скорбь и последующие действия по кремации Ганди и развеиванию его праха. Общенациональный траур выразительно передан в изображении погребального костра Ганди. Это освещение последних дней Ганди резко повысило статус Картье-Брессона как главного фотожурналиста, увеличив спрос на его фотографии со стороны ведущих изданий, включая LIFE , Harper’s Bazaar , Now и The New York Times Magazine .В течение следующих 40 лет Картье-Брессон продолжал возвращаться в Индию, побывав там шесть раз до 1987 года.

Анри Картье-Брессон ездил в Китай для журнала LIFE дважды, в 1948 и 1958 годах, каждый раз ловко описывая с гуманистическим взглядом страну во времена политических и экономических перемен. Во время своей первой поездки, которая состоялась в конце 1948 — начале 1949 года, Картье-Брессон стал свидетелем и задокументировал завершение гражданской войны между Националистической партией Китая (также известной как Гоминьдан) и Коммунистической партией Китая во главе с Мао Цзэдуном. .Десять лет спустя, во время своей второй поездки в 1958 году, он совершил обширное четырехмесячное путешествие по стране протяженностью 7000 миль в начале коммунистической кампании «Большой скачок вперед». Эта экономическая и социальная повестка дня, основанная на пятилетнем плане СССР, включала коллективизацию сельского хозяйства и быструю индустриализацию преимущественно сельского, аграрного населения. «С проницательностью, которой он славится, — заявил LIFE , — Картье-Брессон показал, как индивидуально реагируют китайцы и как они живут среди навязанной им гнетущей регламентации.« Действительно, на протяжении всей карьеры Картье-Брессона его теплые личные взгляды наполняют его фотографии уважением ко всему человечеству.

Анри Картье-Брессон Гоминьдан призывает новобранцев к оружию, Пекин, Китай , 1948

Получив разрешение правительства на посещение СССР, Анри Картье-Брессон, приложивший копию Решающий момент к заявлению на получение визы, летом 1954 года отправился в Москву со своей женой Ратной Мохини.Почти не говоря по-русски, их сопровождал предоставленный государством переводчик, который также служил их гидом. Фотографии поездки Картье-Брессона запечатлели повседневность: внутри школ, фабрик, стадионов и концертных залов, что легло в основу его книги Москва , опубликованной Delpire в 1954 году, и Москвичи Саймона. & Schuster в 1955 году. Затем Картье-Брессон вернулся в 1973 году, заявив: «Спустя девятнадцать лет после первой поездки я очень хотел вернуться и снова посетить Россию.Нет ничего более показательного, чем сравнивать страну с самой собой, улавливая ее различия и пытаясь обнаружить нить ее преемственности».

Анри Картье-Брессон Лебединое озеро, Большой театр, Москва, СССР , 1954

Анри Картье-Брессон фотографировал Соединенные Штаты больше, чем почти любую другую страну. Обращая свое внимание на обширный ландшафт и разнообразное население Соединенных Штатов, Картье-Брессон проехал по пересеченной местности в 1947 и 1960 годах.Одновременно с поездкой 1947 года Картье-Брессон сфотографировал портреты художников и писателей для Harper’s Bazaar , в том числе Уильяма Фолкнера . Кроме того, во время этой поездки было сделано много исключительных, но малоизвестных фотографий таких мест, как Натчез, Миссисипи , Сан-Антонио, Техас и Таос, Нью-Мексико .

Анри Картье-Брессон Натчез, Миссисипи , 1947
Слева:
Анри Картье-Брессон Пасхальное воскресенье в Гарлеме , 1947; Справа: Анри Картье-Брессон Гранд-стрит, Бруклин , 1947

Картье-Брессон также был частым гостем в Нью-Йорке, и работы этой группы, сделанные в окрестностях от Нижнего Ист-Сайда до Гарлема и Бруклина, демонстрируют близкое знакомство с городом.Американская культура вышла на первый план в середине века, и интерес к тому, как американцы жили и работали, привел фотографии Соединенных Штатов Картье-Брессона на страницы Paris Match , Réalités , Jours de France, Queen и других международных журналов. журналы.

Анри Картье-Брессон отправился в Мексику в начале своей карьеры, записавшись в качестве фотографа в экспедицию 1935 года по составлению карты Панамериканского шоссе. Хотя проект так и не был реализован, Картье-Брессон решил остаться в Мехико, подружившись и живя с великим писателем Лэнгстоном Хьюзом в районе Ла-Канделария, где были сделаны многие из его самых знаковых фотографий в Мексике.

Henri Cartier-Bresson Calle Cuauhtemoctzin, Mexico City, Mexico , 1934

В то время Мексика была благодатной почвой для многих художников, включая Мануэля Альвареса Браво, с которым Картье-Брессон участвовал в выставке во Дворце изящных искусств в Мехико в 1935 году.

Работы Анри Картье-Брессона: Глаз века будут выставлены в Париже, Гонконге и Нью-Йорке до аукциона в Нью-Йорке 12 ноября, ранее они побывали в Лондоне и Лос-Анджелесе.

 

 

Анри Картье-Брессон — Галерея Fritz

Анри Картье-Брессон (француз, родился 22 августа 1908 года — умер 3 августа 2004 года) был влиятельным художником и фотографом 20-го века. Считающийся пионером фотожурналистики, Картье-Брессон начал свою художественную карьеру, изучая живопись у Андре Лота. Он сделал свои первые фотографии, когда путешествовал по Африке в 1931 году, и продолжил использовать этот материал по возвращении в Европу.Фотографии Картье-Брессона были опубликованы в следующем году в Arts et Metiers Graphiques .

Последующие годы принесли выставки фотографа в Испанию, Мексику и США. Находясь в Нью-Йорке, он изучал искусство кино, а позже помогал режиссеру Жану Ренуару в создании короткометражного фильма « Partie de Campagne », который считается образцом импрессионистского кино. В 1937 году Картье-Брессон снял документальный фильм о здравоохранении в Испании и снял коронацию британского короля Георга VI.Его путешествия и сюжеты иногда привлекали нежелательное внимание, например, когда он находился в заключении в нацистской Германии в 1940 году, когда служил во французской армии. Сбежав с третьей попытки, он позже освещал освобождение Франции и снял документальный фильм о военных репарациях. Многие в Соединенных Штатах считали, что он погиб на войне, поэтому Картье-Брессон отправился в Нью-Йорк в 1946 году, чтобы открыть выставку в Музее современного искусства. В следующем году он вместе с Робертом Капой, Дэвидом Сеймуром, Уильямом Вандивертом и Джорджем Роджером основал Magnum Photos, кооператив фотографов.

В последующие годы фотограф работал на Дальнем Востоке, освещая смерть Ганди, подъем коммунистического Китая и движение за независимость Индонезии. Картье-Брессон провел большую часть 1950-х годов в Европе, издавая книги своих фотоочерков. Однако следующее десятилетие предоставило гораздо больше возможностей для путешествий, включая визиты Фиделя Кастро на Кубу, в Японию и Соединенные Штаты. Находясь в Америке, он снял два документальных фильма для CBS News.

В 1975 году он бросил фотографию, чтобы вернуться к живописи.Его фотографическое наследие обобщено в его собственной книге « изображения а-ля Советт » или « решающий момент ». Способность Картье-Брессона запечатлеть доли секунды, когда было принято решение или когда курс изменился, придала его снимкам силу, силу, которую многие последующие поколения фотографов все еще стремятся воссоздать. Художник умер 3 августа 2004 года. — artnet

Некоторые из самых известных фотографий Анри Картье-Брессона выставлены на аукцион

Большая коллекция фотографий Анри Картье-Брессона будет выставлена ​​на аукцион начиная с 9 декабря и включает в себя довольно много изображений, никогда ранее не появлявшихся на аукционах.

Анри Картье-Брессон жил с 1908 по 2004 год и считается мастером фотографии, особенно того, что впоследствии стало называться уличной фотографией — жанра, создание которого ему часто приписывают.

«Страсть Картье-Брессона к фотографии укрепилась в 1932 году, когда он приобрел 35-миллиметровую Leica, портативную камеру, которая произвела революцию в фотографии двадцатого века и дала ему свободу фотографировать в любое время и в любом месте», — пишет Sotheby’s, описывая художника и коллекцию.

«Эта манера фотографировать «втихаря» — его первая книга называлась «Images à la sauvette» (1952), что примерно переводится как «изображения втихаря», — станет его визитной карточкой. До конца своей блестящей карьеры Картье-Брессон путешествовал по миру, создавая изображения, которые оставят неизгладимый след в истории фотографии».

Картье-Брессон провел более 30 лет, фотографируя по заданию Life и других изданий, много путешествовал по миру и документировал некоторые из самых влиятельных событий 20-го века.По иронии судьбы, Картье-Брессон не любил фотографироваться и наслаждался уединением. Говорят, что ему не нравилась идея фотографироваться по сути, а скорее он стеснялся фотографироваться просто потому, что его считали знаменитым.

Фотографии, поступающие на аукцион, принадлежат коллекции Питера Феттермана, известного галериста, коллекционера и давнего друга Картье-Брессона, и представлены через Sotheby’s.Почти все предлагаемые фотографии были приобретены Феттерманом непосредственно у Картье-Брессона.

95 фотографий, которые будут выставлены на аукцион, включают изображения из его путешествий в Индиду, части Соединенных Штатов и сельские портреты, а также некоторые из его самых известных фотографий, таких как За вокзалом Сен-Лазар, Париж , Йер, Франция , и Сифнос, Греция .

Sotheby’s говорит, что количество изображений в коллекции, которые никогда раньше не выставлялись на аукцион, удивительно, учитывая, насколько плодовитым был Картье-Брессон.

Ожидается, что коллекция будет иметь значительную ценность, поскольку стоимость многих фотографий оценивается в десятки тысяч долларов. Например, приведенная ниже фотография ( за вокзалом Сен-Лазар, Париж, , 1932 г., подписана чернилами и выбита на полях), вероятно, является одной из самых известных фотографий, когда-либо сделанных Картье-Брессоном, и оценивается как высоко оцененная. от 12 000 до 18 000 долларов.

Аукцион будет открыт для торгов с 9 по 16 декабря, а публичная выставка будет проходить в наших галереях York Avenue с 11 по 15 декабря.Обзор фотографий, выставленных на аукцион, можно посмотреть на сайте Sotheby’s.


Изображение предоставлено: Фотографии Анри Картье-Брессона предоставлены Sotheby’s.

Washingtonpost.com: Портреты Анри Картье-Брессона

В конечном счете он подобен художнику с палитрой света, рисовальщику с Геометрия повседневной жизни. Его изображения наполнены естественностью, возникающей из освещения мира — света, отражающего то, что реально — воссозданного в светящихся, зернистых, черно-белых.Для художника, известного как один из лучших фотографов человеческого пейзажа, кажется особенно показательным, что сегодня, в 91 год, Анри Картье-Брессон больше всего любит говорить о рисунке и живописи.

Теперь он проводит много времени без своей верной камеры Leica, рисование эскизов людей и пейзажей, продолжая наблюдать за миром вокруг себя. Но за пять десятилетий обширных путешествий и значительных дружеских отношений с художниками, учеными и политическими деятелями — и все это в погоне за своим видением — Картье-Брессон не часто оставался без своей Leica.С его помощью он помог заново изобрести фотожурналистику после Второй мировой войны.

Хотя по образованию и мировоззрению он был художником, Картье-Брессон был один из трех основатели Magnum Photos, объединения фотографов, стало и остается одним из ведущих мировых фотоагентств. Даже в период расцвета массовых журналов, в 1940-х и 1950-х годах, он делал фотографии, имевшие серьезность искусства. Он путешествовал по миру — в Индию, чтобы задокументировать ее выход из колониализма, в Китай, чтобы заснять революцию, в Вашингтон, чтобы сфотографировать могущественных и влиятельных людей. бессильный и город, отражающий прекрасный свет.И за свою карьеру у него накопился ошеломляющий круг знакомых, которых он свободно фотографировал. Некоторые из этих картин будут выставлены в Национальной портретной галерее с 29 октября.

Он кажется застенчивым, почти застенчивым из-за своего необычайного таланта; Ищу обратно на его достижений, он относится к фотографии как к ушедшему в прошлое. «Моя страсть никогда была для фотографии «сама по себе», — писал Картье-Брессон в 1994 году, — но для в возможность — забывая себя — запечатлеть за доли секунды эмоции предмета и красоту формы.»

Каким бы скромным он ни был, картины Картье-Брессона повлияли на поколения последователей. Его фотографии вошли в нашу коллективную память, застряли в ней, как указатели в визуальном нарративе этого века. Его портреты известных и анонимных жизней оживляют личности, сливая их часто сложную психологию с экономией формальной элегантности. Он одинаково хорошо чувствует себя как художник и как журналист.

Такие категории, однако, несущественны для его работы, которая движется плавно взад и вперед между обеими проблемами.Он остается загадочной личностью, чье искусство процветает на такие противоречия. Наиболее известен своей способностью запечатлевать на своих снимках перемещения людей по миру, Картье-Брессон умело фокусируется на жестах, взглядах и движениях во времени, впитывая прикосновения своих объектов от среды наполнен эстетическим напряжением. Он раскрывает скрытые детали, которые символизируют основные характер нашей жизни.

Анри Картье-Брессон долгое время считал фотографию интуитивным предприятие, которое соединяет острое наблюдение с чувством и сверхъестественным чувством того, как построить картину.«Фотографировать, — сказал он однажды, — значит положить голову, глаза и сердце на одну ось». Другими словами, его рабочий процесс сочетает в себе сентиментальность и чуткость к своим предметам с осознанной способностью смотреть на окружающий мир. Тем не менее, чтобы понять его намерения, важно поместить его работу в контекст его сложного и независимого духа, который процветал среди турбулентности 20-го века. «Он свободный человек, что очень редко встречается в этом столетии, свободный от всех мнений», — говорит фотограф Жиль Пересс, нынешний член Magnum.


Семена политических беспорядков, проросших во время Второй мировой войны, были разбросаны по Европе и Соединенным Штатам в 1920-х и 30-х годах. Когда Картье-Брессон достиг совершеннолетия в Париже, многие европейские художники-авангардисты нарушали как эстетические, так и психологические табу, подрывая художественные и литературные традиции. Была атмосфера и того, и другого. сотрудничество и дебаты в парижских культурных кругах. Картье-Брессона интерес к искусству, демонстрируемый его мятежным идеализмом и связями с писателями-сюрреалистами и художники, было формой неповиновения для состоятельной молодежи.

Родился 22 августа 1908 года в Шантелу, пригороде Парижа, Картье-Брессон. был погружен в искусство в очень молодом возрасте. Мать Анри была из Нормандии, его отец был буржуазным парижским текстильным магнатом, скромным, но очень богатым патрицием. Его дядя, которого он называл «мой другой отец», был художником. Картье-Брессон начал читать современную литературу — Достоевского, Рембо, Пруста и Джойса — в юном возрасте, а в подростковом возрасте начал серьезно заниматься живописью. В 1927 году он начал учиться у Андре Лота, довольно консервативного художника Монпарнаса, наиболее известного как педагог, целью которого было связать современное искусство с великими традициями французской живописи.

Вскоре Картье-Брессон познакомился с художником-сюрреалистом Рене Кревелем, который представил его к произведениям Андре Бретона и Луи Арагона. «Я был отмечен не сюрреалистической живописью, а концепциями Бретона, — сказал Картье-Брессон, — [которые] меня очень удовлетворили: роль спонтанного выражения и интуиции и, прежде всего, отношение восстание». В то же время он начал бывать в джаз-клубах Парижа.

Связь Картье-Брессона с сюрреалистическими представлениями Арагона и Бретон помог сформировать его пробуждающийся интерес к фотографии.Серьезно фотографировать он начал в 1929 году, экспериментируя с маленькой камерой и пристально разглядывая отдельные детали, найденные в витринах или валяющиеся на улице. Он также открыл для себя работы Мартина Мункаши, венгерского фотожурналиста и фэшн-фотографа, чье графическое чутье движение и дизайн в сочетании с использованием им небольших портативных камер, оживлял свои образы бегущих, прыгающих и играющих людей.

Чтобы выйти за рамки буржуазных устоев своей семьи, Картье-Брессон стремился исследовать мир с помощью этой новой технологии и сюрреалистической изобретательности, которая была предвосхищена несколькими неуклюжими картинами, которые он сделал во время визита в Кембридж.В 1930 году, возможно, во многом вдохновленный капризным литературным духом французского поэта Артюра Рембо, он отправился в Африку, где провел год, охотясь на диких животных и фотографируя, только чтобы вернуться домой, заразившись тяжелым случаем черноводной болезни. высокая температура. Когда он, наконец, обработал свою пленку из этого путешествия, то обнаружил, что она в основном испорчена влагой, просочившейся в его дешевую камеру.

Картье-Брессон продолжал бродить с начала до середины 30-х годов, начиная с Париж через Восточную Европу, Испанию, Италию, Марокко, Мексику и США.Вдохновленный сюрреалистическими представлениями об «автоматическом письме» и интуитивном действии в сочетании с растущим интересом к африканской культуре и искусству, он начал делать фотографии повседневной деятельности, словно рисуя в альбоме.

Подобно великим парижским документалистам Эжену Атже и Брассе, Картье-Брессон бродил по улицам без определенной цели. Он следовал своим импульсам, ища некое новое ощущение реальности в напряжении между привилегированными и непривилегированными, экстраординарным и обычным.В это время он также начал использовать свою торговую марку Leica немецкого производства, маленькую точную камеру, которой он научился управлять почти как продолжение его тела. Это давало ему свободу передвижения.

Ранние фотографии Картье-Брессона 30-х годов являются одними из его самых изобретательный. Они закрепляют для него процесс и видение, сочетающие интимность и композиционную остроту фотографий Андре Кертеша с гуманитарной структурой и тонкой политической сознательностью фильмов Жана Ренуара. Картье-Брессон работал у мастера кино в конце 30-х в качестве помощника режиссера в нескольких документальных и повествовательных проектах.Затем он поступил на французскую военную службу в качестве фотографа в начале Второй мировой войны и попал в плен. С третьей попытки он сбежал и вернулся в Париж, чтобы присоединиться к подполью, и этот опыт умерил его склонность к экспериментам. Именно после войны, в 1947 году, он вместе с Робертом Капой и Дэвидом Сеймуром основал Magnum.

Когда его работы стали сосредотачиваться на человеческой драме и истории, фотографии людей Картье-Брессона начали танцевать с психологической проницательностью. Хотя он с самого начала делал портреты, он понимал, что этот подход был чем-то новым и сложным.Он не пытался создать изображения, представляющие сходство или драматическое описание человек. Его портреты вызывали интимный, возможно, невысказанный диалог. между художником и людьми, которых он изображал. Выставка в Национальной портретной галерее «Тет-а-тет: портреты Анри Картье-Брессона» предлагает редкую возможность подслушать некоторые из этих разговоров.


Одно из самых ранних изображений на выставке изображает Джо трубач и Мэй, анонимная пара, которую Картье-Брессон сфотографировал во время своей первой поездки в Соединенные Штаты в 1935 году.Что больше всего поражает в этой картине, так это потрясающая уравновешенность и уверенность, которые она раскрывает. отношения между фотографом и субъектами ясны и непосредственны. Мэй смотрит прямо в камеру, склонив голову набок, и ее глаза встречаются с нашими в спокойном, хотя и покровительственном взгляде. Позади и над ней тело Джо повернуто под большим углом, его голова наклонен в сторону, но его глаза ловят свет и линзируют именно так, открывая что-то вроде душевной уязвимости и задумчивости. Это проницательный образ, в котором очевидное напряжение рассеивается расслабленным и изящным прикосновением руки Джо к плечу Мэй.Изогнутый угол его головы и плеч изгибается и тянет против фронтальная поза своего партнера, чтобы оживить их сложные личности. Такое плавное, синкопированное напряжение — сила и разрешение — можно найти в джазе. Мы на самом деле не знаем, кто такие Джо и Мэй, но нам это и не нужно — их особые отношения являются предметом портрета.

Фотография, подобная этой, показывает, насколько глубоко Картье-Брессон понимает рисование. Его стратегия здесь включает в себя наложение своего рода классической композиции на импровизированную позу Джо и Мэй.Фотографируя пару 1930-х годов в Нью-Йорке, он использует некоторые из тех же структурных и композиционных концепций, которые можно найти в нарисованных портретах Энгра или Сезанна во Франции 19-го века. Очевидно, он усвоил уроки Лхота.

Работая над распутыванием фрагментов личностей на своем портрете фотографии, Картье-Брессон также рассказывает нам кое-что о себе. Разговоры на этих снимках включают фотографа и его внутреннее видение — действительно, они отражают его размышления о создании изображений.«Если при создании портрета вы надеетесь уловить внутреннюю тишину добровольной жертвы, это очень сложно, но вы должны каким-то образом расположить камеру между его рубашкой и его кожей, — писал он в 1996 году. — В то время как при рисовании карандашом, от художника зависит внутренняя тишина».

Но если Картье-Брессон считает, что невозможно по-настоящему узнать человека, внутри и снаружи, через фотографический портрет, что его портреты на самом деле говорят нам о людях? Ведь мы можем узнать текстуру чьей-то кожи по фотографии, но можем ли мы увидеть и понять, что у нее внутри?

Вот вопрос, который он ставит в своей работе; ответ лежит внутри фотографа.Картье-Брессон говорит нам, что мы не можем понять «внутреннюю тишину» предмета без того, чтобы эта тишина не исходила от самого художника, от соединения его разума, глаза и руки. И все же эта связь — мысли, видения и действия — неотъемлемо присутствует в его фотографиях. Используя камеру как карандаш или кисть, истинное продолжение своего внутреннего мышления, он приближается на этих снимках к восприятию того, что скрывается за маской лица — этой «искры жизни», как выразился искусствовед Э.Г. Гомбрих называет это его введение в каталог выставки «Tête à Tête.»

Одна из самых известных картин Картье-Брессона изображает писателя и философ Жан-Поль Сартр, закутанный в пальто для защиты от холода, стоит на мост, потерянный в думал и смотрел мимо и дальше фотографа. это сквозь это одна фотография, которую почти во всем мире знает Сартр. Он явно в разговор с другой мужчина, видимый на правом краю изображения. Чувствуется вес от их мысли, но это чувство тишины, отсутствие какого-либо воображаемого звука, что скрывает этот образ в тайне.Его представление этой пустоты, визуальное перевод «тишина» лежит прямо на поверхности.

Эта фотография, сделанная в 1946 году, не столько о личности Сартра, сколько о о его идеи. Как ведущий сторонник экзистенциальной философии, он предположил, что люди свободными и ответственными за свои действия, и что человеческие страдания в конечном счете проистекает из эта ответственность. Портрет Картье-Брессона нечеткий, образ отфильтровано его толстая, зернистая поверхность; это изображение человека, поглощенного своим Окружающая среда.Его узкий глубина резкости — в резком фокусе находится только основной объект — заставляет глаз проникнуть в это фанеру, опереться на лицо философа, заглянуть ему в глаза. Он делает не вернуть взглянуть мельком. Однако сам мост зовет нас дальше, расплывчатой ​​диагональной линией. указывая путь через в туманный фон. Похоже, мы идем в Сюрреалистическая живопись Джорджо де Кирико или образ из стихотворения Андре Бретона, где без сознания связи с этим смутным фотографическим пейзажем усиливаются фрагменты сартровского категорическое мышление.

Картье-Брессон использовал аналогичную стратегию в своем портрете Симоны де Бовуар, изготовленный в 1947 году. Она стоит под углом, толкая прямо на поверхность картина, резко сфокусированная на фоне, растворяющемся в почти Абстрактные сцена трех анонимных фигур, проходящих мимо друг друга на улице. Этот сопоставление прямой автор и наполненный светом сказочный фон создают анимированное напряжение между двумя. Они как разные миры, которые сосуществуют, один, который мы видеть и другой, созданный в уме фотографа.Представление о том, что картина изображает характер реального человека, де Бовуара, и передает что-то ее личность, активизирует ее разговор между этими вымышленными мирами и в заполненная формой поверхность самого фотоотпечатка.

Портреты Сартра и де Бовуар ставят интересные вопросы о в реальные истины и абстрактные вымыслы, которые появляются в этих произведениях Картье-Брессон. По подвергая сомнению иллюзорную природу истины, он делает видимым одно понятие это оживляет работы французских писателей-экзистенциалистов 1940-х гг. — идея о том, что вещи, которые мы видим и опыт нашей повседневной жизни может содержать в себе невидимые истины что мы одни отвечают за расшифровку.


«Иногда и как-то, почти из-за хорошего мастера манеры, он кажется, он может оставить свой объектив за кадром», — пишет критик Линкольн. Кирштейн в своем предисловие к каталогу выставки Картье-Брессона 1947 года в Музее современного Искусство. «Сюжеты его портретов не сняты; тактичный интервалы, подслушивая или поглощая». Некоторые из этих изображений очень неформальный, и их простота тихая и милая. Другие более драматичны по тону или личность.Все они имеют общую естественность, которая исходит от Картье-Брессона рабочий процесс. Он не создает необычных эффектов с помощью освещения или манипулирует своим предметы. Он не обрезает свои изображения при печати. Он не сильно обеспокоен с фотографические приемы или приспособления сверх их полезности для его процесса.

В своих портретах Эдмунда Уилсона и сына Трумэна Капоте или Братья Олсоп, между натурщиком есть четкое взаимопонимание и фотограф, понимание, которое должно исходить из доверия и уважения.Картье-Брессон будто движется по их жизни, ловя мгновения, которых уже нет важнее, чем те, которые происходят до или после. Но он, в конце концов, нашел правильное момент: Эти фотографии отражают отношения между Картье-Брессоном и людьми в них. «За его взгляд, свободный от поверхностных предубеждений или предпочтений, фокусируется на что есть самое существенное в своем предмете, отражает также самое существенное в сам,» заключает Кирштейн.

Портретная живопись — это одна из областей традиционной живописи, которая в последние сто лет почти полностью поглощен фотографией.Поскольку современные художники стали меньше работать с натуры и больше с воображения, фотографы, как Картье-Брессон принял портрет, потому что, по его словам, «мы принимаем жизнь во всей ее реальности». Это представление о работе с тем, что реально, в сочетании с уважением к приверженности художника к структуре и мастерству, позволило ему перевести личности своих героев в образы, которые в некотором роде так же похожи на картины, как и на фотографии.

На портрете Джозефа и Стюарта Олсоп 1946 года братья смотрят вместе в далекий воображаемый мир, где мнения сталкиваются с историей.Это перемешанный композиция наполнена напряжением; олсопы неприступны. фотограф заблокирован столом, который выглядит так, как будто он наклонен к его лицу, создавая серия упрощенные плоские плоскости и диагональные линии, напоминающие ранний стиль Пикассо. эксперименты в кубизм. Субъекты отталкиваются за этот барьер, замороженные призрачным светлый.

Когда мы сегодня думаем о фотографиях Анри Картье-Брессона, мы обычно сосредотачиваются на название американского издания его самой известной книги «Решающее Момент», изданной в 1952 году.Наше критическое понимание этого сложного комплекса работ по-прежнему окрашено представлением о том, что фотография может документировать сочетание событий в данный «решающий» момент, используя свою способность останавливать время. «Для меня, — писал Картье-Брессон в своем Предисловие к этой книге: «Фотография — это одновременное распознавание в доли секунды значения события и точной организации форм, придающих этому событию его надлежащее выражение».

«Я верю, что через акт жизни открытие себя сделанный одновременно с открытием окружающего нас мира, который может нас формировать, но что может также быть затронуты нами.Необходимо установить баланс между этими двумя миры — тот внутри нас и тот, что вне нас. В результате единственного взаимного процесс, оба эти миры образуют единый. И именно этот мир мы должны общаться.»

Взглянув еще раз на его портреты, мы можем по-новому оценить его значение. Он рассматривает этот момент, когда его фильм выставлен на свет, как откровение всей жизни или события, символ течения времени. Это не статичное впечатление, а текучее, постоянно меняющееся.В конце концов, этот момент — это момент, когда прошлое становится настоящим, а настоящее — это то место, где Картье-Брессон предпочитает находиться.

Филип Брукман — куратор отдела фотографии и медиаискусства в Corcoran. Галерея искусств. «Тет-а-тет: портреты Анри Картье-Брессона» будет находиться в Национальной портретной галерее с 29 октября 1999 г. по 9 января 2000 г., после чего галерея закроется на три года на реконструкцию.

Анри Картье-Брессон и Уокер Эванс

Фотографии Соединенных Штатов, сделанные Уокером Эвансом и Анри Картье-Брессоном, представлены на выставке, открывающейся в Фонде HCB в честь столетия со дня рождения Анри Картье-Брессона.На протяжении всей своей профессиональной жизни Картье-Брессон был большим поклонником Эванса, и оба фотографа были увлечены Америкой. Выставка посвящена двум великим мастерам фотографии двадцатого века, которые высоко ценили друг друга.

Демонстрируются 86 старинных гравюр с фотографиями Уокера Эванса, предоставленными Гетти и МоМА, а также частными коллекциями, а также фотографии Картье-Брессона, в том числе несколько ранее не публиковавшихся изображений, поступивших из собственных фондов Фонда HCB.Представленные фотографии были сделаны в период с 1929 по 1947 год в городских условиях (Нью-Йорк, Вашингтон, Чикаго, Калифорния) и на юге (Миссисипи, Алабама, Луизиана). Каталог, изданный Steidl, включает введение Аньес Сир, куратора выставки, и эссе искусствоведа Жана-Франсуа Шеврие.

 

Анри Картье-Брессон и Уокер Эванс

Уокер Эванс (1903–1975), американец, влюбленный в Флобера и Джойса, в 1926 году молодым человеком приехал в Париж, чтобы провести год с целью стать писателем.Однако по возвращении в США он решил посвятить себя фотографии. Анри Картье-Брессон (1908–2004), увлеченный живописью, снял свои «решающие моменты» в 1930-х годах, прежде чем попробовать свои силы в кинематографе — в Нью-Йорке с Полем Стрэндом, а затем во Франции с Жаном Ренуаром — и, наконец, остановил свой выбор на фотография. Погруженные в литературу, поэзию и живопись, с ненасытным любопытством и стремлением быть свободными свидетелями своего времени, Эванс и Картье-Брессон, каждый по-своему, предлагали форму социальной критики через камеру. объектив.В своем эссе Жан-Франсуа Шеврие пишет: «У Эванса и Картье-Брессона есть одна важная общая черта, которую почти сразу признали в Нью-Йорке (но проигнорировали в Париже): они стали художниками, заново изобретя фотографию». Два фотографа глубоко уважали работу друг друга. Картье-Брессон часто ссылался на Girl in Fulton Street , одно из двух изображений Эванса, которые он выбрал для первой выставки в своем Фонде в 2003 году ( Les choix d’Henri Cartier-Bresson [Собственный выбор HCB]).В 2001 году в письме Питеру Галасси, главному куратору отдела фотографии в MoMA, он писал: «Если бы не вызов работы Уокера Эванса, я не думаю, что остался бы фотографом . ». Со своей стороны, Эванс, написавший в New York Times о публикации Решающий момент в 1952 году, сказал о Картье-Брессоне: « Картье-Брессон был и остается настоящим глазным человеком. Более того, он был одним из немногих новаторов в фотографии.

 

США, общий фокус

Картье-Брессон говорил: «Меня создала Америка». Еще с 1930-х годов он выставлял там свои фотографии, показывая их в галерее Жюльена Леви в Нью-Йорке (1933 и 1935), а затем в Музее современного искусства в 1947 году (его первая выставка во Франции состоялась только в 1955 году. ). Он был в Нью-Йорке в 1935 году во время «Документальной и антиграфической» выставки Жюльена Леви, когда его картины были показаны рядом с фотографиями Уокера Эванса и Мануэля Альвареса Браво, и он снова вернулся туда с 1946 по 1947 год, когда он готовил свою выставку в МоМА (первоначально называли ее «посмертной», поскольку МоМА считал, что он погиб во время войны).Это было время, когда он написал большую часть своей американской работы: он путешествовал с Трумэном Капоте для Harper’s Bazaar , затем с Джоном Малкольмом Бриннином с целью собрать книгу, которая так и не была реализована. Именно тогда он осознал необъятность и социальное разнообразие Соединенных Штатов. Об американских образах Картье-Брессона Артур Миллер однажды написал: « Поскольку его видение в основе своей является трагическим, он самым чувственным образом отреагировал на то, что он видел в Америке, связанное с ее разложением, ее болью.». Между тем Уокер Эванс был «одержим разложением и социальным упадком» (Жан-Франсуа Шеврие). По его собственным словам, его интересовало «, как любое настоящее время будет выглядеть в прошлом ». Так было и в его работе в FSA (Администрация безопасности ферм) во время Великой депрессии 1930-х годов. Многие из этих картин представлены на выставке. Его книга American Photographs стала культовой, когда вышла в 1938 году.

 

Многие изображения, сделанные Картье-Брессоном и Эвансом в США в то время, стали знаковыми произведениями.«Эта встреча, приуроченная к столетию со дня рождения Анри Картье-Брессона, дает возможность сравнить их взгляды, но не может быть никаких сомнений в том, что они одинаково остро ощущали мир как ближний, так и дальний. и ненасытное визуальное наслаждение». (Аньес Сир).

 

 

Анри Картье-Брессон: 70-летняя ретроспектива. Фотографии Анри Картье-Брессона -Bresson/Magnum Photos, предоставлено Фондом Анри Картье-Брессона

Дессау, Германия, 1945 © Henri Cartier-Bresson/Magnum Photos, предоставлено Фондом Анри Картье-Брессона

Салерно, Италия, 1933 © Henri Cartier-Bresson/Magnum Photos, Предоставлено Фондом Анри Картье-Брессона

Трумэн Капоте, 1947 © Анри Картье-Брессон/Magnum Photos, предоставлено Фондом Анри Картье-Брессона

Торчелло недалеко от Венеции, 1953 © Анри Картье-Брессон/Magnum Photos, предоставлено Фондом Анри Картье-Брессона

5

За вокзалом Сен-Лазар, Париж, Франция, 1932 год © Henri Cartier-Bresson/Magnum Photos, предоставлено Фондом Henri Cartier-Bresson

Rue de Vaugirard, Париж, Франция, 1 мая 968 © Henri Cartier-Bresson/Magnum Photos, предоставлено Фондом Henri Cartier-Bresson

Велосипедист на трассе «Les 6 jours de Paris», велодром, Париж, Франция, ноябрь 1957 г.

Станьте первым комментатором

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.