Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Фото душевнобольных людей: Жуткие фотографии душевнобольных в американской тюрьме » BigPicture.ru

Содержание

Жуткие фотографии душевнобольных в американской тюрьме » BigPicture.ru

Не все знают, но на самом деле в Соединенных Штатах очень много душевнобольных людей. В основном, большинство из них вместо психиатрических больниц содержится в тюрьмах.

В Америке существует три крупнейших тюрьмы для психически больных людей — в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, и округе Кук в штате Иллинойс. Здесь содержится 11000 заключенных, проходящих лечение от психических заболеваний. Для сравнения — в трех крупнейших государственных психиатрических клиниках в США только 4000 койкоместа для больных.

Это огромная проблема для Соединенных Штатов, потому что в тюрьмах не лучшая обстановка и возможности для оказания помощи психически больным людям и не становится больше.

Спонсор поста: Скачать игры на Андроид: Огромный выбор на любой вкус!

1. Фотограф Дженн Акерман получил разрешения сфотографировать исправительно психиатрическое отделение тюрьмы в штате Кентукки. 2. В тюрьме расположен Блок, где заключенные часто должны быть ограничены в передвижении для их собственной безопасности. 3. В учреждении работают лицензированные специалисты в области психического здоровья, но также и обычные сотрудники исправительного учреждения. 4. Блок для психически больных начинал работать с 13 койкомест в 1998 г., но вырос до 150 коек в 2008 году. Этот заключенный свернулся клубочком без одеяла. 5. Этот заключенный 23 часа в сутки разговаривает сам с собой. Длительная изоляция может усиливать психические заболевания. 6. Энтони Росарио смотрит широко раскрытыми глазами из блока, где он проводит 23 часа в сутки. 7. Этот заключенный смотрит на солнышко в узком окне. 8. Заключенный Джонатон Пондер смеется через камерную форточку. 9. Сотрудники исправительных учреждений часто помогают психически больным. “Это тонкая грань между психическим здоровьем и безопасностью».

10. Этот заключенный должен носить маску, чтобы он не плевал на сотрудников исправительного учреждения и врачей. 11. Сотрудники чистят и обыскивают камеру после того, как заключенный пытался навредить себе. 12. Заключенный по имени Бобби Слейтер изображенный здесь, впоследствии повесился в своей камере. 13. Этот заключенный проводит большую часть дня просто смотря на стены своей камеры. 14. Старение за решеткой. 15. 60-летний заключенный исправительной психиатрической тюрьмы штата Кентукки Дэнни Кастилии, который был осужден за убийство, держит рисунки и записи, которые он считает имеют неоценимое значение для Департамента исполнения наказаний и судей.

Смотрите также — Женское психиатрическое отделение Ward 81, Психбольница в Никарагуа, Психиатрическая клиника Нью-Йорк 1938 год

А вы знали, что у нас есть Яндекс Дзен и Telegram?

Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!

Рисунки душевнобольных (70 фото) » Рисунки для срисовки и не только

Искусство душевнобольных


Рисунок больного шизофренией


Рисунки психически больных шизофренией


Живопись душевнобольных


Живопись душевнобольных


Рисунки СУМАСШЕДШИХ людей


Рисунки больных шизофренией


Рисунки больных шизофренией


Живопись душевнобольных


Искусство душевнобольных


Рисунки бол.ных шизофренией


Рисунки больных шизофренией


Психические расстройства арт


Живопись душевнобольных


Рисунки психически больных людей


Рисунки больных шизофренией


Картины психически больных


Живопись СУМАСШЕДШИХ людей


Рисунки СУМАСШЕДШИХ людей


Рисунки психически больных


Рисунки бол.ных шизофренией


Шизофрения иллюстрации


Картины душевнобольных людей


Живопись душевнобольных


Рисунки людей с психическими расстройствами


Картины психически больных людей


Рисунки больных шизофренией


Живопись душевнобольных


Рисунки СУМАСШЕДШИХ людей


Рисунок больного шизофренией


Живопись СУМАСШЕДШИХ людей


Рисунки людей с психическими отклонениями


Психические расстройства арт


Рисунки больных шизофренией


Рисунки психически нездоровых людей


Рисунки бол.ных шизофренией


Душевнобольной человек арт


Живопись душевнобольных


Рисунки психическобольных


Картины психически больных людей


Рисунки психически больных


Живопись душевнобольных


Картины душевнобольных людей


Рисунки психически больных людей


Рисунки психически больных людей


Удивительные рисунки психически больных


Геннадий Михайлович Добров


Майя Мякила шведская художница


Картины психически больных художников


Рисунки психически больных людей


Живопись душевнобольных


Рисунки душевнобольных людей


Ар брют живопись душевнобольных


Живопись СУМАСШЕДШИХ людей


Сергей Фомин Омск


Рисунки и живопись больных шизофренией Смулевич


Рисунки больных шизофренией


Картины душевнобольных людей


Живопись СУМАСШЕДШИХ людей


Рисунки психически больных


Al margen аргентинский художник


Живопись СУМАСШЕДШИХ людей


Простые рисунки больных шизофренией


Рисунки психически больных


Страшные рисунки душевнобольных


Зарисовки сумасшедшего




Фотографии душевнобольных людей в Африке от фотожурналиста Робина Хэммонда (Robin Hammond)

Фотожурналистика в своем самом элементарном понимании занимается документированием конфликтов. Это конфликты между отдельными людьми, между народами, между идеологиями, между человечеством и природой. Фотографы захватывают большие и малые пожары в прямом и переносном смысле. Некоторые сгорают сильно и быстро, а другие – зачастую еще более пугающие и еще более разрушительные – медленно тлеют.

 

Фотожурналист Робин Хэммонд (Robin Hammond) родом из Новой Зеландии. Он получил грант на 30 000 долларов от фонда Юджина Смита в категории «Гуманистическая фотография» за внимание к одному из медленно горящих пожаров к югу от Сахары в Африке. Это бедственное положение психически больных людей.

«Там, где есть война, голод, переселение, там всегда есть наиболее уязвимые слои населения», — говорит Хаммонд. Психически больные, отмечает он, это «безмолвное меньшинство, приговоренное к тихой страдальческой жизни».

Хаммонд поселился в Южной Африке и в течение двух лет путешествовал по кризисным регионам – по восточному Конго, Могадишо, северу Уганды, Либерии и Южному Судану. Он детально запечатлел варварские условия, в которых проживают десятки тысяч психически больных людей Африки. Ослабленные, забытые больные в буквальном смысле закованы в цепи и заперты в клетки изо дня в день и их состояние ухудшается.

Снова и снова во время работы над проектом Хаммонд оказывался в недоумении.

«Я обнаружил целые общины, заброшенные своими правительствами, забытые сообществом и страдающие от насилия в целом», — сказал он.

Хаммонд планирует использовать полученные 30 тысяч долларов, чтобы закончить свой проект. Книга с работами-победительницами под названием Condemned в настоящее время доступна через FotoEvidence.

Испанский фотограф и клинический психолог Javier Arcenillas

получил 5000 долларов для своего проекта от мемориального фонда Юджина Смита, заняв второе место. Его работа называется «Red Note: Violence in Latin America». Это документирование самых жестоких общин Латинской Америки в таких городах, как Мехико, Сан-Сальвадор и Сан-Педро-Сула. Arcenillas сфотографировал виновных в совершении насилия и их жертв.

Умственно отсталые мужчины и женщины в течение многих лет закованы и заперты в центральной тюрьме города Джуба. Новое государство Южный Судан переживает огромные трудности с построением современного государства, способного позаботиться обо всех своих гражданах. Джуба, Судан. Январь 2011 года. (Робин Хэммонд)

1

Этот 14-летний мальчик связан в течение последних шести лет. Его мать отказывается допускать его в больницу Гулу, которая находится всего в двух километрах. Гулу, Северная Уганда. Апрель 2011 года. (Робин Хэммонд)

2

Психически больные мужчины и женщины в центральной тюрьме Джуба ночью содержатся в отдельных клетках, но в течение дня могут общаться со всем населением тюрьмы. Джуба, Судан. Январь 2011 года. (Робин Хэммонд)

3

Бывшие дети-солдаты курят марихуану, пропитанную героином в неофициальном поселении известном как Trench Town. Тысячи детей Либерии были призваны бороться в кровавой гражданской войне в период с 1989 по 2003 гг. Монровия, Либерия. Январь 2013 года. (Робин Хэммонд)

4

В столице Сомали есть семь частных клиник для «лечения» людей с психическими расстройствами. Они вмещают не менее 600 пациентов. В двух клиниках до 80 % пациентов закованы в кандалы. Харгейса, Сомали. Мая 2011 года. (Робин Хэммонд)

5

Абди Рахман Али Шукри, 26 лет, живет в запертой лачуге в течение многих лет. Он остается со своей семьей в восточной Кении в Дадаабе, крупнейшем в мире лагере беженцев, куда сомалийцы сбежали от конфликта и голода, стремясь к безопасности. Лагерь беженцев Дадааб, Кения. Июнь 2011 года. (Робин Хэммонд)

6

Пациентка в кандалах ждет лечения в клинике народного целителя. Кампала, Уганда . Апрель 2011 года. (Робин Хэммонд)

7

Знахарь ставит диагноз пациенту с психическим заболеванием, читая рисунок из фрагментов костей и ракушек, упавших на козлиную шкуру. Северная Уганда. Март 2011 года. (Робин Хэммонд)

8

Шейх Хусейн Махмуд Дирир, коранический целитель и директор оздоровительного центра, лечит пациентов с психическими заболеваниями, читая с ними Коран. Харгейса, Сомали. Май 2011 года. (Робин Хэммонд)

9

Это государственное учреждение, предназначенное в качестве психиатрической больницы. Дельта реки Нигер, Нигерия. Октябрь 2012 года. (Робин Хэммонд)

10

Многие сомалийцы для лечения психически больных прибегают к традиционным или кораническим целителям. Могадишо, Сомали. Май 2011 года. (Робин Хэммонд)

11

Mineyro Jean-Marie описывает психологу Serge Nzuya Mbwibwi из организации «Врачи без границ», как он почувствовал, когда армия сопротивления Господа напала на его семью и попыталась похитить его дочь. Ниангара, Демократическая Республика Конго. Июнь 2011 года. (Робин Хэммонд)

12

В связи с нехваткой персонала членам семей предлагают проживать с пациентами в Brothers of Charity Sante Mental. Те относительно часто бьют, связывают и тащат пациента, когда он не соблюдает указания. Гома , Демократическая Республика Конго. Июнь 2011 года. (Робин Хэммонд)

13

Местный доктор Lekwe Deezia утверждает, что исцелить болезнь можно с помощью силы молитвы и традиционных травяных лекарственных средств. Тем временем пациентов, получающих лечение, которое иногда может растянуться на несколько месяцев, приковывают к деревьям во дворе. У больных нет убежища или защиты от погодных условий, и они явно в ужасе от врача. Дельта реки Нигер, Нигерия. Октябрь 2012 года. (Робин Хэммонд)

14

Преподобный апостол S. B. Esanwi, доктор богословия, обращается к людям с психическими заболеваниями с молитвами и традиционными лекарствами, которые обычно состоят из корней и листьев, измельченных в воде. Он утверждает, что вылечил сотни пациентов. Дельта реки Нигер, Нигерия. Октябрь 2012 года. (Робин Хэммонд)

15

Пациентка в центре психического здоровья Галкайо пытается сбежать из больницы. Пунтленд, Сомали. Июнь 2011 года. (Робин Хэммонд)

16

Родственники психически больных мужчин и женщин в учреждении City of Rest, в котором пожилой пастор утверждает, что лечит людей с психическими заболеваниями. Исцеление может занять несколько месяцев и здесь используют цепи, чтобы сдерживать некоторых из «гостей». Фритаун, Сьерра-Леоне. Февраль 2013 года. (Робин Хэммонд)

17

В то время как персонал в этом реабилитационном центре за пределами дельты реки Нигер в городе Порт-Харкорт отрицает, что у них содержатся дети, фотограф нашел одного спящего на полу умственно отсталого ребенка (около 8 лет) в комнате для «высоко опасных» мужчин-заключенных. Ребенок был там в течение 3 месяцев. Другой, около 14 лет, также спал на полу в той же комнате. Дельта реки Нигер, Нигерия. Октябрь 2012 года. (Робин Хэммонд)

18

В этом, так называемом, реабилитационном центре за пределами дельты реки Нигер в городе Порт-Харкорт содержатся более 170 людей с психическими заболеваниями или психическими расстройствами. Дельта реки Нигер, Нигерия. Октябрь 2012 года. (Робин Хэммонд)

19

На окраине Монровии была психиатрическая больница Catherine Mills, которую разрушили во время гражданской войны и в настоящее время она занята беженцами. Либерия. Январь 2013 года. (Робин Хэммонд)

20

Людей с психическими расстройствами можно интуитивно определить по фото

Wikimedia Commons

Ученые из Университета Торонто показали, что люди способны идентифицировать психические расстройства по фотографии. Статья опубликована в Journal of Nonverbal Behavior.

Целью исследования было выяснить, могут ли нетренированные люди отличить по фотографиям людей с психическим расстройствами от здоровых людей. Для этого ученые взяли фотографии лиц 30 женщин, которым был поставлен диагноз пограничного расстройства личности (характеризуется эмоциональной нестабильностью, тревожностью, плохим самоконтролем и десоциализацией), и 30 здоровых женщин. В группы не включали мужчин, чтобы исключить влияние стереотипов о связи пола и психических заболеваний. Группы были идентичны по возрасту, этническому происхождению, показателям IQ и уровню образования. Все фотографии были сделаны в одной лаборатории при одинаковых условиях.

В первом эксперименте добровольцам показали рассортированные случайным образом фотографии и попросили их оценить вероятность того, что человек на фотографии страдает от психического расстройства, по шкале от 1 до 8. Также добровольцев спрашивали, верят ли они в то, что они способны распознать психическое расстройство по фотографии лица. Кроме того, испытуемых просили указать те черты или характеристики лица, на которые они ориентировались в своих суждениях о психическом расстройстве (например, подбородок, брови, симметрия лица, морщины, состояние кожи и т.д.).  

Оказалось, что неподготовленные добровольцы действительно могут отличать лица людей с психическим расстройством от лиц здоровых людей. Точность таких оценок невелика, но статистически значимо отличается от случайного угадывания (p<0.001, подробности анализа указаны в статье). При этом большинство из них не верили, что они на это способны: 51% испытуемых ответили, что это в принципе невозможно, а 42% испытуемых были не уверены, что могут с этим справиться. Интересно, что мнение испытуемых по поводу того, возможно ли это в принципе, никак не коррелировало с тем, как они справлялись с задачей. Отвечая на вопрос о том, какими чертами или характеристиками лиц они руководствовались, испытуемые чаще всего называли выражение лица, глаза, симметрию лица, рот и брови.  

Во втором эксперименте участников просили оценить не только наличие или отсутствие психического расстройства в целом, но и указать конкретный тип расстройства (пограничное расстройство личности или большое депрессивное расстройство). Также их просили оценить степень депрессии, тревожности, эмоциональной нестабильности и других психических характеристик.

Как и в первом эксперименте, добровольцы оказались способны статистически достоверно распознавать пограничное расстройство личности и большое депрессивное расстройство. Кроме того, оценки тяжести депрессии и эмоциональной нестабильности, которые давали добровольцы, коррелировали с оценками, которые давали сами женщины, представленные на фотографиях.

Наконец, в третьем эксперименте авторы решили проверить, на что в первую очередь ориентируются добровольцы, пытаясь определить наличие психического расстройства. Для этого они либо переворачивали фотографию, либо уменьшали ее резкость.

Оказалось, что размытость фотографии не мешает добровольцам успешно справляться с задачей, однако переворачивание фотографии существенно снижало количество правильных догадок. Это говорит о том, что в своих суждениях добровольцы ориентируются прежде всего на пространственную конфигурацию черт лица — то есть на относительное расположение отдельных черт лица в пространстве, которое сохраняется неизменным при снижении резкости. Если бы, напротив, добровольцы ориентировались на отдельные черты лица, а не на их пространственное соотношение, то количество правильных догадок уменьшалось бы при использовании размытых фотографий, на которых сохраняется пространственное соотношение черт лица, но снижается их четкость.

В отличие от физических заболеваний, которые во многих случаях можно диагностировать, просто посмотрев на человека, психические расстройства часто не имеют очевидных визуальных проявлений. Хотя в предыдущих исследованиях было показано, что люди успешно угадывают психическое состояние человека по видеозаписи или короткому личному взаимодействию, до сих пор было неизвестно, могут ли люди справиться с этой задачей по фотографиям.

Софья Долотовская



Истории и фотографии людей, которые живут с шизофренией

Шизофрения возникает у 0,3–0,7% населения. Согласно опросу ВЦИОМ, 38% россиян считают: людям с шизофренией следует «находиться подальше от других». Журналист, фотограф и автор паблика «Ты здесь не чужой» Арден Аркман сделал проект о тех, кто живет с шизофренией: он снимал героев в важных для них местах и узнавал, каково иметь шизофрению в России.

«Здравствуйте, я Саша, очень опасный зверь»

Саша, 20 лет

Минск — Санкт-Петербург. Блогер. Фотография сделана у Саши дома

В детстве у меня была склонность к патологическому фантазированию, но это особо не мешало жить и не отличало [меня] от других детей. В 11 лет были легкие слуховые галлюцинации — казалось, что меня зовет мама. Самые яркие проявления пошли лет в 15, после возвращения вытесненных воспоминаний о насилии. 

В [минской] больнице санитарки били пациентов, особенно совсем маленьких детей из детдома. В отделении вообще было очень много насилия — психологического, физического и сексуального. Сейчас идет расследование по этому поводу, но полиция не совсем на моей стороне. Из‑за диагноза вместо жертв верят насильникам (насильники — врачи), фальсифицируют данные в медицинских карточках и говорят, что это просто «видения».

На словах мне ставили диссоциативное расстройство идентичности, но официально его никуда не занесли, сославшись на то, что в СНГ к этому диагнозу относятся c сомнением. Потом поставили шизофрению. Про диагноз знают все, я веду блог на эту тему и никогда не скрывала его. Зачем? Со стигматизацией психически больных нужно бороться, замалчивание только усугубляет проблему.

Я не принимаю таблетки: мне много раз меняли препараты, ничего не подходит, они делают только хуже и дают сильные побочные эффекты. В России я еще не обращалась за психиатрической помощью, но в Беларуси с этим все очень плохо.

Самое тяжелое — отношение общества и потребность постоянно доказывать, что я не опасный неадекватный маньяк. Из‑за диагноза мое слово стоит ниже слова человека, который совершил надо мной противоправное действие, ведь «ей могло показаться».

В соцсетях  меня то и дело сравнивают с опасным, бешеным зверем, которого надо изолировать, в ПНД врачи видят во мне не личность, а бомбу замедленного действия, и это угнетает. Здравствуйте, я Саша, очень опасный зверь ростом в 157 сантиметров и весом в 43 килограмма, который обожает мопсиков, не может без чужой помощи открыть банку и частенько помогает людям. Приятно познакомиться, я опаснее медведя, потому что у меня шизофрения.

«Тебя не пора вязать?»

Екатерина, 19 лет

Санкт-Петербург. Фотограф. Снимок сделан во дворе психиатрической больницы

С четырех лет у меня были мысли о суициде. Каждое пробуждение, если рядом не было взрослого, вызывало дикий страх и панику, будто меня оставили навсегда. Отец умер, когда мне было три года. С четырех до 14 лет я не верила в это и периодически видела его в толпе. Втихую повреждала себя: отрывала кожу, не давала заживать ранкам, выдирала пряди волос.

В больницу попала в 18 лет из‑за голосов, беспричинных психозов и навязчивых мыслей. Там смех или слезы были чреваты капельницами и повышенными дозировками. Привязать [к кровати] могли на сутки или неделю — все зависело от настроения медсестер. Бабушку в деменции привязали к стулу в коридоре, чтобы она всегда была в поле зрения, даже кормили привязанной. Туалетный вопрос решался утками и памперсами. Одна женщина поступила беременной, ее на скорой увезли рожать, а через несколько дней вернули в закрытое отделение. Вынудили отказаться от ребенка. Никто из персонала ее не поддерживал, хотя из‑за самих родов и отказа она очень страдала физически и морально.

Вообще, если больничное лечение подошло — это везение, если нет — вы можете думать, что так и должно быть. Иногда врачи лишь заглушают острые симптомы, не разбираются в корне проблемы и не говорят, как с этим всем дальше жить. Отчасти ситуация такова из‑за сложности психиатрии как науки, отчасти — из‑за моральных устоев в нашей стране.

Близкие приняли диагноз спокойно, хотя одна из родственниц теперь меня боится. Некоторые приятели начали относиться слегка настороженно, обычное проявление эмоций становилось [для них] тревожным звонком: «Тебя не пора вязать?»

У меня бывает ощущение, что я не имею права на существование, отчего иногда [могу] не обратиться за помощью, не совершить что‑то по своей инициативе, порой не взять положенное.

Люди думают, что «психи» непременно опасны для общества, что лучше их вообще избегать и не допускать до каких‑либо должностей. На время лечения пришлось брать по учебе академический отпуск, а когда решила вернуться, мне понадобились справки о том, что могу продолжать обучение. В них не было ни слова о том, что я лечилась в психиатрической больнице, — видимо, чтобы это не доставило проблем. 

Болезнь точно сильно навредила мне, затормозила прогресс, много раз чуть не убила, навсегда сказалась на образе мышления, усложнила жизнь. С другой стороны, после стольких лет слепой войны я оказалась в лучших условиях и теперь сильнее многих. Шизофрения все еще со мной и всегда будет, иногда она напоминает о себе, но это дает контраст, чтобы ценить жизнь.

Подробности по теме

Психоактивистка Саша Старость — о публичном самобичевании, перформансах и шизофрении

Психоактивистка Саша Старость — о публичном самобичевании, перформансах и шизофрении

«Меня дискриминировали только работники государственной психиатрии»

Андрей, 26 лет

Санкт-Петербург. Учится на ландшафтного архитектора. Фотография сделана у Андрея дома

С детства были истерики и плаксивость, но настоящие проблемы появились в 15–16 лет. Сильные чувства возникали без причины, а картина мира усложнялась — знаки, символы, в центре [которых] был я, борец с космическими силами. Думал, что мне нужно совершить самосожжение, чтобы уподобиться Солнцу. Качество жизни ухудшилось, испортились отношения с матерью, нарастала социофобия.

Однажды мама вызвала психиатра, которая пришла ко мне домой, обсудила проблемы и предложила госпитализацию. Я согласился, но ожидания с реальностью не совпали. Санитары, приехавшие ко мне, грубили, напялили тяжелую смирительную рубашку: «Ты псих, это чтобы ты из окна не выпрыгнул». И увезли прямо из дома.

В больнице имени И.И.Скворцова-Степанова выдали дырявые штаны и рубашку, забрав мою одежду. Было ощущение тюрьмы: запрещено почти все, кроме предметов личной гигиены и книг. Персонал тоже был похож на тюремщиков, называл хроников «мясом». Одна из санитарок взяла под «покровительство» мальчика и ежедневно вкалывала ему внеочередные уколы нейролептика за мелкие нарушения распорядка дня. Когда мальчик пожаловался заведующей, это прекратилось, но санитарку не уволили.

Диагноз мне раскрыли только спустя год после выписки под предлогом: «На многих пациентов оглашение диагноза действует шокирующе, некоторые кончают жизнь самоубийством». Из‑за приема таблеток моя личность сильно изменилась, ощущение потери и травмы остается до сих пор. Потом несколько лет спокойно жил без лекарств, пока не началась депрессия, и тогда я оформился в дневной стационар.

Бред дал мне понимание того, как зыбко может быть основание для уверенности в любой идее.

Я стал более осторожен и методичен из‑за понимания разрушительной силы иррациональности. Восприятие других изменилось — научился принимать гораздо большее число людей.

Сперва мама не принимала диагноз и верила, что со мной все нормально. Друзья же нашли в нем объяснение моих особенностей — изредка встречал сочувствие, однажды — романтизацию. Меня дискриминировали только работники государственной психиатрии. Психотерапевты проявляли вопиющий непрофессионализм, один из них заявил: «Гомосексуализм — это болезнь». Только один врач относился хорошо, помог в назначении подходящих лекарств и понимании психического статуса. В целом о комфорте, доверии и субъектном, то есть человеческом отношении в психиатрии говорить не приходится, там [к пациенту] относятся как к вещи. Я всегда ощущал себя в свободном плавании, изредка получая подачки таблетками.

«Если бы шизофрения исчезла, я бы не знала, что делать»

Надежда, 18 лет

Кострома. Учится в медколледже. Фотография сделана в комнате Надежды

Галлюцинации начались в 12 лет, одна из них есть и сейчас: это хор без слов, будто звучание флейты без перебирания нот. Затем появился звук льющейся воды по ночам, голоса и апатия. Родители не поверили, обозвали фантазеркой, употребляющей наркотики.

Обе госпитализации — самое тяжелое время в моей жизни из‑за невозможности убежать от себя. Первая врач обвиняла меня в симуляции симптомов, но лечение назначила. В детском отделении в палатах можно находиться только во время отбоя, обхода или тихого часа, [в остальное время] мы сидели на стульях у поста медсестры. За шум наказывали вязками (привязывали веревками к койке. — Прим. ред.) — они должны длиться не более полутора часов, но детей вязали на день или ночь.

Во взрослом отделении было два врача на 50 человек. У одной женщины от веревок были синяки и боли, но ее долго не отвязывали. Пожилую пациентку медсестра ударила по лицу за то, что та в коридоре звала маму. Самым грустным занятием была трудотерапия — мы вырезали и сшивали полоски ткани, делая ковер, потом его распускали и сшивали снова.

Отец считает диагноз фантазией и сейчас. Говорит, что я сломала себе всю жизнь: устроюсь уборщицей и умру от голода. Мать его поддерживает.

Мой девятилетний брат говорит, что шизофрении нет, потому что я не бегаю с топором за людьми. Ужасно, что мозг промыт и у детей.

В школе меня травили не только из‑за диагноза, но и из‑за сексуальной ориентации. А когда в 10-й класс пришли новые люди, отношение улучшилось, они читали мой дневник в соцсетях.

Бывшая девушка говорила, что у нее тоже галлюцинации, но потом призналась, что все придумала. Такие попытки подражать оскорбительны. Теперь мы общаемся лишь как знакомые. 

Болезнь сделала меня сильной и терпеливой. Если бы шизофрения исчезла, я бы не знала, что делать. Она дает синдром поиска глубинного смысла — то, что дико нравится, но и пугает. Это и знаки, и наплывы мыслей вроде «верит ли Бог в себя».

В нашей психиатрии сильно не хватает людей. Районный врач-психиатр — украшение кабинета. Маме он угрожал, что меня заберут с полицией прямо из школы. Жаловался, что сам больной из‑за паленой водки, но до галлюцинаций еще не допился. В больницах пациентов не информируют о том, что с ними происходит, в закрытых отделениях нет психотерапии. Лично мне больница не помогла, а ограничение свободы и общения только навредило.

Подробности по теме

«Скажу — сразу уволят»: каково это — скрывать психическое расстройство от коллег

«Скажу — сразу уволят»: каково это — скрывать психическое расстройство от коллег

«Я принимаю по 11 таблеток в сутки»

Александра, 20 лет

Жуковский. Работает в антикафе, будущий психолог. Фотография сделана во дворе дома Александры

Все началось в 15 лет с депрессии. Родители восприняли [ее] негативно, особенно папа со своим «ты все придумала». Вскоре начались голоса, мужские и женские, и галлюцинации в виде шифров, которые я записывала на бумаге. Голоса приказывали мне разносить эти шифры знакомым людям. Из галлюцинаций сейчас остались слои, которые движутся и пересекают все пространство. Раньше из‑за них было страшно выйти из дома: думала, что против меня заговор. Еще я вижу глаз — это некая сущность, которая появляется на разных поверхностях и общается со мной. Обычно все это происходит осенью и зимой, а весной и летом затихает. Когда глаз уходит, мне даже грустно без него, успела полюбить его как друга.

Главврач в ПНД [психоневрологический диспансер] уговаривала родителей отправить меня в больницу насильно — они не согласились, и она стала угрожать, что лишит их родительских прав. Я и сама сейчас негативно отношусь к недобровольной госпитализации.

Считаю, что помощь через насилие — это не помощь.

Я легла в Научный центр психического здоровья на полтора месяца — там хорошие условия и врачи, вот только они все время врали, что у меня депрессия, а выписали с диагнозом «шизофрения». Считаю, что пациент должен знать правду о своем состоянии. Мне повезло, что в больнице не практиковали наказания и давали только современные препараты — схему лечения меняли больше 10 раз, когда возникали побочки. Сейчас я пью три нейролептика, корректор и нормотимик — всего 11 таблеток в сутки. Это гораздо больше, чем обычно назначают при шизофрении, но я чувствую себя хорошо.

Мама относится к диагнозу спокойно, а папа до сих пор недоволен, считает, что он ошибочен и что нейролептики лучше не принимать. Из окружения отвернулась только бывшая лучшая подруга, остальные хорошо общаются, в том числе коллеги на работе и гости нашего кафе, которые тоже в курсе.

Благодаря болезни я стала лучше понимать людей, которые столкнулись с психическими проблемами. Раньше казалось, что со мной этого никогда не произойдет, но когда случилось, поняла, что никто от этой болезни не застрахован».

«Жил на улице полтора месяца как бездомный»

Денис, 40 лет

Зеленоград. Литератор и переводчик, член Союза писателей. Фотография сделана в районе, где находился Денис, когда жил на улице

Первый приступ случился в 23 года. Казалось, что прохожие подают мне знаки, а цвета машин связаны с приказанием, которое «высшее правительство» отдает мне. Позже начались все виды галлюцинаций, которые ощущались как результат внешнего воздействия. Знакомый физик сказал: «Ну, допустим, мозг можно использовать как приемник. Но в нем же нет передатчика!» И тогда я задумался о том, что, возможно, это действительно заболевание, потому что такое явление, как беседа с голосами в голове, ограничивается пределами нервной системы больного. Чисто теоретически даже если бы мозг мог принимать сигналы извне в виде голосов, то он бы не смог с ними общаться. Часто непонимание этого вводит больного в заблуждение, будто бы он с кем‑то общается, хотя это лишь сбой в работе мозга.

Однажды я жил на улице полтора месяца как бездомный: жена везла на госпитализацию, но я испугался и сбежал от нее. Пил воду из реки, питался тем, что найду.

Когда жители обратили [на меня] внимание, пришлось покинуть тот район — долго шел пешком и отыскал заброшенную дачу в районе аэропорта [Шереметьево], из которой через три дня забрали с милицией. О приступах и взаимоотношениях с близкими написал повесть «Сады, где текут реки», опубликованную в самиздате «Органон». За все время у меня было восемь госпитализаций. Все принудительные.

Друзья не отвернулись, но некоторые пренебрежительно высказывались — и я с ними расставался. Один друг приехал в гости во время моего приступа. После нашего разговора он сказал жене: «Это не Денис! Денис вообще вышел куда‑то покурить. Это другой человек, которого я не знаю». Вот эта дихотомия — тот или не тот человек — стала определяющим принципом, по которому со мной стали строить отношения друзья.

Инвалидность я оформил, когда меня сократили с работы. Это был сложный шаг, словно поставить на себе крест. Но другого выхода не было, надо на что‑то выживать. Из‑за этого статуса нельзя получить водительские права, при трудоустройстве в бюджетное или государственное учреждение (научно-исследовательский институт, государственная школа и много других учреждений) требуется справка от психиатра. Справка из ПНД и наркодиспансера потребовалась даже при устройстве на работу уборщиком лесопарка в ГБУ «Автомобильные дороги». Когда моя мама продавала квартиру, у нее потребовали справку о том, что она не наблюдается в ПНД, — это подавалось как обязательная процедура, значит, такие сложности могли возникнуть и у меня при решении вопросов с недвижимостью.

Я отношусь к своему заболеванию как к кресту, примириться с ним помогает религия. Люблю цитировать молитву святителя Димитрия Ростовского — ее смысл в том, что человек полностью вручает себя божьей воле, без которой и волос с его головы не упадет. Шизофрения показывает, насколько хрупок человек и его жизнь. Человек [с шизофренией] вынужден принимать лекарства, он более незащищен от «мира, открытого настежь бешенству ветров», чем здоровые люди. Надо спешить делать добрые дела и стоять на страже позитивных ценностей, которые даны нам в жизни. У меня семья, растет дочь, это придает определенный ценностный горизонт моей жизни.

Подробности по теме

Как общаться с близким, у которого психическое расстройство: 9 простых правил

Как общаться с близким, у которого психическое расстройство: 9 простых правил

«Странности начались в результате насилия»

Ирина, 22 года

Москва. Фотография сделана в месте, где случилась первая попытка суицида Ирины

В 14 лет у меня начались первые романтические отношения с мальчиком, которому было 22. Однажды он приехал, схватил меня за руки, повалил на диван и изнасиловал. При попытках сопротивления он бил меня по лицу. Сказал, что если я расскажу об этом, моим близким будет плохо, и я молчала. Следующие два года он держал меня под тотальным контролем, унижал, заставлял готовить еду, убирать квартиру и удовлетворять. В результате насилия появились странности: было очень тревожно, до панических атак. Казалось, что я жирная, некрасивая, лишняя в этом мире.

Появился голос, который орал на меня, обзывался, говорил, что без меня всем будет лучше и что я обуза для мамы. И я решила уйти. Взяла походный нож, сожгла дневник и пошла к гаражам.

Помню, как потеряла сознание и очнулась в больнице. Мама в тот день подписала согласие на психиатрическую госпитализацию, [в больнице] я была четыре месяца. Помню чувство, как будто меня предали.

В больнице было нельзя курить, но можно было заработать на пачку: стоять на раздаче во время приемов пищи или мыть туалет и душевую. Вечером отбирали оставшиеся сигареты и наказывали, поэтому перед отбоем я выходила на улицу и выкуривала всю пачку разом. Потом на комиссии я старательно играла «нормального человека», и меня даже сняли с учета в ПНД.

Работающую схему лечения подобрали только в платной клинике, а в государственной один психиатр писал работу по эффектам азалептина, в связи с чем все его отделение принимало только этот препарат.

Вне обострения мне ничего, кроме слишком быстрых мыслей, не мешает функционировать в мире. В обострении бывает непросто выходить из дома, есть еду, перемещаться на общественном транспорте. Симптомы сначала трудно отделить от своих мыслей и желаний, но со временем пришло осознание того, что это чуждое.

При ангине человек не воспринимает гной на миндалинах как часть себя — это проявление болезни, от него избавляются, используют лекарства. То же самое с ментальными расстройствами.

Многие знакомые, узнав о моем диагнозе не от меня, ограничили наше общение, а затем и вовсе исчезли из моей жизни, но я не жалею об этом. В медиа часто показывают шизофреников, «шизиков» как неуравновешенных психов, которые, стоит только отвернуться, зарубят топором и обмажутся кишками. Поэтому общество сторонится людей с психическими особенностями.

«Почему вас не закрывают? Почему вы ходите по улицам?»

Соня, 20 лет

Москва. Курьер, учится на парикмахера. Фотография сделана в сквере, где любит гулять Соня

Я заболела в 14 лет, у меня сенестопатическая шизофрения — это когда кажется, будто по тебе кто‑то ползает. Всего было четыре госпитализации, в одной из больниц персонал запрещал нам заходить на пороги их кабинетов: боялись, что накинемся. Иногда медсестры ругали нас за то, что [мы] их бесим, говорили, что мы не больны и придуриваемся.

В школе социальная работница рассказала всем про диагноз. Одноклассники стали издеваться, а почти все учителя отказались меня учить.

Я ушла на индивидуальное обучение, занималась только у двух учительниц — английского и математики. Знания так и остались на уровне восьмого класса.

Мать считает, что я могу на нее наброситься, так и говорит: «Не подходи, я тебя боюсь». Отец все отрицает, запрещает принимать лекарства и угрожает перестать спонсировать в случае их приема. У бабушки тоже шизофрения, параноидный тип, но даже она некоторые мои симптомы списывает на воспитание. Только друзья хорошо относятся, не считают похожей на маньяка. Родители некоторых из них сначала считали меня опасной и поменяли свое мнение при знакомстве. Бывшие парни в диагноз не верили, запрещали пить таблетки, хотя многие мои реакции списывали на то, что я истеричка, придуриваюсь или что забыла принять свои лекарства.

Я решила забить на личную жизнь, потому что с таким диагнозом она не светит.

Есть и другие ограничения: я хотела бы водить мотоцикл, работать медсестрой, но это невозможно. А еще по жизни трудно, когда из‑за расстройства мышления тяжело что‑то объяснить людям. Шизофрения — это наказание, из‑за нее мои мечты, скорее всего, никогда не исполнятся.

В нашей психиатрии не хватает нормальных человечных врачей и современных оригинальных лекарств. Сейчас я принимаю дженерик за две тысячи, а вот оригинал стоит семь, и разница в плане эффективности и переносимости огромна.

Когда я работала кассиром в «Пятерочке» и совмещала две работы, от недосыпа стала нервной, забывчивой и невнимательной. Вызвали к управляющей, она сказала, что я похожа на человека из психбольницы, я ответила, что отчасти это так, на что последовало возмущение: «Почему вас не закрывают? Почему вы ходите по улицам?» Вообще, люди с психическими расстройствами порой добрее и душевнее, чем здоровые. 

Подробности по теме

Гениальный биполярник: опасна ли «мода» на психические расстройства

Гениальный биполярник: опасна ли «мода» на психические расстройства

«Отец орал, что мне нужно дать по морде, и голоса пройдут»

Юлия, 32 года

Москва. Программистка. Фотография сделана у Юлии дома

С подросткового возраста был бзик на чистоте: перестирывала вещи, если их кто‑то касался, и мыла руки, если дотронулась до пола. Однажды перед Новым годом я выдраила всю квартиру с хлоркой, включая шкафы. Это стало ежегодным ритуалом. Когда уехала в 21 год в США по Work and Travel, этот симптом исчез в один момент и больше не возвращался, наверное, потому что я оказалась далеко от семьи.

В Америке у меня через несколько лет появились паранойя и голоса. Мне казалось, нужно сделать что‑то неправильное, чтобы понять, как голоса отреагируют, настоящие ли они. И я разбила окна в комнате. Соседи вызвали полицейских, они отвезли в больницу. Палата была на двоих, кормили блюдами кухонь мира, мы там играли в настольные игры, приставку, занимались спортом. Не сравнить с российскими больницами, где грязь, ужасная еда, хамство, вязки и уколы в воспитательных целях, а сигареты выступают в качестве валюты, как в тюрьме. В США мне ставили депрессию с психозом, а в России уже шизофрению.

С родителями я не общаюсь. Они смеются надо мной, отказываются пойти на семейную терапию со словами: «Это же ты тут псих».

Отец по пьяни орал, что мне нужно дать по морде и голоса пройдут, показывал фильмы про бесноватых. Родители запретили рассказывать о диагнозе, но я выложила о нем информацию в соцсетях. На отношение друзей и коллег это никак не повлияло.

Диагноз мне почти не мешает: благодаря нейролептикам из симптомов остались только голоса перед сном, с ними можно жить. Но когда нужен день, чтобы отлежаться из‑за стресса, приходится просить отпуск задним числом. Разве моя болезнь не уважительная причина? Психиатр может дать только направление в стационар, но не обычный больничный. В целом из‑за болезни я потеряла несколько лет своей жизни, и всегда есть риск, что состояние станет нестабильным.

В Америке в психбольницы попадают, еще когда не все плохо, а у нас — когда человек уже потерял работу, стал бездомным или ушел в дефект. Пациентов нужно вовремя социализировать, возвращать к жизни, к работе. Я хожу к психотерапевтке, которая ушла из государственной психиатрии, потому что в ее арсенале были только советские лекарства, и все больные раз за разом возвращались в стационар.

Мне нравится буддизм, у его текстов есть терапевтическая польза — например, у «Тибетской книги мертвых», оказавшей влияние на Карла Густава Юнга, но цели просветления я перед собой не ставлю и отношусь к жизни и религии рационально благодаря пережитому опыту. 

Значение и особенности фотографий душевнобольных

Фотографии душевнобольных (mentally ill) были не только документальными изображениями случаев историй болезни, но и являлись важным терапевтическим инструментом. В пространстве научного текста или совершенно самостоятельно эти изображения использовались как наглядные пособия, как методы обучения, также с их помощью производились различные исследования. Во второй половине XIX века в медицине ведущую роль играла так называемая визуальная парадигма: запись очевидных внешних симптомов определенной болезни или нарушений. И в этом случае фотография в качестве достоверного и быстрого способа запечатления оказалась весьма кстати. Первые примеры использования фотографии для подобных целей были зафиксированы уже в 1840-х годах в Англии и Франции.

Психиатрия, на тот момент активно интересовавшаяся возможностями физиогномики как диагностического инструмента, часто обращалась к фотографии. Еще до изобретения фотографии изображению невидимого посредством видимого, психического через физическое посвящен выпущенный в 1668 году труд придворного художника Людовика XIV Шарля Лебрена «О выражении страстей».

Художественно-педагогическое назначение этого исследования сводилось к чрезвычайно убедительным свидетельствам о том, как внутренние состояния человека отражаются на его лице. Позднее, в 1772 году, искусство чтения характера по чертам лица описал в своей работе швейцарский теолог Иоган Лаватер «Эссе о физиогномике».

Изображениями душевнобольных в практических и исследовательских целях пользовались врачи Ж.-Э. Эскироль, заказавший целую серию таких портретов известному художнику Теодору Жерико, и Александр Моррисон в Англии. В своей повседневной работе по составлению типологии мимики душевнобольных английский врач Хью Даймонд был в числе первых, кто активно применял фотографию. Она помогала ему визуально фиксировать свои научные опыты.

Внешне это обычные портреты, сделанные по принципу стандартной съемки в студии, часто с нейтральным фоном. Впоследствии эти портреты были показаны на выставке в Фотографическом обществе в Лондоне и опубликованы в сочинении «Физиогномия душевного нездоровья Джона Коннолли». Примеру Даймонда следовали и другие его британские коллеги, например Т. Н. Брандфилд.

В 1862 году врач, ученый, специалист в области электрофизиологии, основатель электротерапии и член Медицинского общества в Париже Дюшан де Булонь опубликовал работу под названием «Механизм физиогномии человека, или Анализ электрофизиологии выражения страстей, применяемый на практике в пластических искусствах». Свою научную гипотезу врач иллюстрировал фотографиями, которые создавал с 1852 по 1856 годы при помощи ассистента Адриана Турнашона, младшего брата известного фотографа Надара. Суть гипотезы сводилось к следующему: основные человеческие состояния — радость, страх, удивление и разочарование, ужас — отражаются на лице благодаря импульсам, вызванным определенными мускулами, постоянно стимулируя которые, можно выработать атлас эмоций.

Фото Дайаны Арбус. Без названия. 1969-1971 гг. © Diana Arbus

Фото Чанга Чиена Чи. The Chain. Kaoshiung, Taiwan. © Chang Chien Chi

В качестве инструмента для стимуляции мускулов де Булонь использовал локальные удары электрического разряда, подаваемые из генератора, о чем наглядно свидетельствуют его фотографии. Вот его собственное мнение: «Фотография, столь же правдивая, как зеркало, может иллюстрировать мои электрофизиологические эксперименты и помочь составить справедливые выводы, который я сделал благодаря им».

Однако Дюшан де Булонь, судя по всему, видел в фотографии не только подходящий способ передачи информации, но и художественное средство. Этот синтез он описал так: «В фотографии, как в живописи и скульптуре, вы можете передать хорошо только то, что вы хорошо понимаете. Искусство не зависит исключительно от технического мастерства. Для моего исследования было необходимо знать, как сделать каждую выразительную линию рельефной искусной игрой света. Это мастерство недоступно большинству опытных фотографов, они не понимают физиологических фактов, которые я попытался продемонстрировать». Позднее фотографии де Булоня пригодились Чарльзу Дарвину в качестве иллюстраций для его работы «Выражение эмоций у людей и животных» (1872).

Во Франции в Средние века была развита деятельность по созданию и распространению небольших листов (близких по размеру к современным постерам), получивших название La Loterie. Вся композиция представляла собой шесть или восемь небольших дагеротипных портретов душевнобольных. Подобные «лотереи» предназначались для развешивания в магазинах и лавках по всей стране для сбора денег на содержание психиатрических лечебниц. В верхней части каждого листа обычно было помещено название Galerie Historique, недвусмысленно намекавшее на тип изданий, где описывались биографии монархов и выдающихся людей.

«Фотографическая иконография Сальпетриера» — центра европейской невропсихиатрической мысли — появилась в 1876 году благодаря врачу Дезире Бурневиллю и была целиком посвящена исследованию женской истерии. Впоследствии это предприятие было продолжено по указанию главного врача Сальпетриера, основоположника клинической неврологии Жана-Мартена Шарко. Видя в фотографии одновременно источник объективной правды и диагностический инструмент, Шарко в 1878 году открывает в больнице фотографическую студию.

Исследование истерии он основывал на наблюдении и классификации физических признаков заболевания, и в этом случае «Фотографическая иконография Сальпетриера» должна была визуально проиллюстрировать настоящий подход. Так на страницах «Иконографии» постепенно возникает клиническая картина заболевания, представленная последовательными фазами: от неподвижных состояний до припадков. Фотографии истерии выполняли как бы двойственную функцию: с одной стороны, были средством диагностики и наблюдения, а с другой — клиническим свидетельством. Многие изображения напоминали «живые картинки» — драматические представления, распространенные в театральной практике. Это только лишний раз усиливало выразительность образов.

Впрочем «Фотографическая иконография Сальпетриера» оказалась полезной не только медикам, но и художникам. Различные проявления подсознания и эмоциональные пограничные состояния привлекали и вдохновляли сюрреалистов. Так, в 1933 году в их «подопечном» журнале «Минотавр» появился фотоколлаж Сальвадора Дали под названием «Феномен экстаза», на который его явно вдохновили опыты Шарко и фотографии Бурневилля.

В середине 1960-х по Америке прокатилась волна движения антипсихиатрии, которая достигла апогея в 1975 году, когда из психбольниц Америки были выпущены на свободу более половины пациентов. Собственно, в 1960-е годы медицинский характер психиатрии ставился под сомнение, а вакантное место было поделено между социологией и юриспруденцией. В этом контексте психическое заболевание воспринималось не иначе как социальный феномен, лечение которого было возможно исключительно при помощи стирания уникальных личностных качеств, а процесс поиска/сохранения своей индивидуальности мог представляться социальной патологией. В 1961 году М. Фуко издает свой грандиозный труд «История безумия в классическую эпоху», годом позже выходит литературный роман К. Кизи «Пролетая над гнездом кукушки», а еще спустя 13 лет, в 1975-м, на экраны выходит легендарный одноименный фильм М. Формана.

Если в XIX веке больной был всего лишь живым «пособием» для экспериментов и бесславным двигателем науки, то во второй половине ХХ столетия интерес к индивидуальности и одновременно социальному окружению вырвался на первый план. Над этим примерно в одно и то же время работали фотографы Дайана Арбус (между 1969 и 1971 годами) и Мэри Эллен Марк (1976, Oregon State Mental Hospital). Результаты оказались невероятно похожими: больные в «своем» пространстве-лечебнице, занятые в праздничном шествии, приемом ванны, за едой, погруженные в себя или смотрящие прямо в объектив. Главное, за всем этим чувствовалась мощная эмоциональная составляющая, не нуждающаяся в сопроводительных пояснениях.

Мэри Эллен Марк так определила задачи своего проекта, получившего название «Отделение 81» (Ward 81) — охраняемое больничное отделение, где фотограф жила и снимала в течение 36 дней: «Я хотела поймать различные аспекты и грани этих личностей. Я не хотела знать их истории. Я не хотела, чтобы меня заставляли давать людям ярлыки, говоря: „Ага! Это шизофреник”. Это был мой личный проект, и я хотела только делать фотографии, в которые я верю без причин, или теорий, или расшифровки наподобие рассказа. Я хочу показать их личностями, то есть показать именно то, что привлекло меня к ним».

Душевнобольные люди, кто это?

Во все времена существовали психиатрические патологии. Раньше клиники для душевнобольных людей считались страшным местом. Ведь методы лечения подобных болезней были варварскими. В настоящее время они пересмотрены. Поэтому душевнобольные люди и их родственники стали обращаться за помощью чаще. Тем не менее тенденции к снижению психиатрических патологий не наблюдается. Это связано с появлением новых недугов, которые возникают вследствие изменений в обществе. К подобным патологиям относится склонность к компьютерным играм, зависимость от интернета, приверженность к экстремистским организациям.

Душевнобольные люди: признаки, фото

Лечение пациентов, страдающих подобными недугами, мы рассмотрим ниже. Пока же поговорим о том, как понять, когда речь идет о патологии.

Стоит знать, что отличить психически больного субъекта от здорового можно не всегда. Часто в период ремиссии пациенты кажутся вполне адекватными. Душевнобольные люди свободно перемещаются по городу и ведут нормальный образ жизни. Это помогает им приспособиться к общественной жизни и не ущемляет прав человека. Тем не менее некоторым больным требуется постоянный уход. В противном случае они представляют опасность для самих себя и других. Такие люди сразу выделяются в толпе своим асоциальным поведением. Некоторые пациенты выглядят нормально, но их психическое отклонение можно понять при общении с ними. Поэтому важно знать, чем отличаются душевнобольные люди. Признаки наличия патологии перечислены ниже.

  1. Выраженное асоциальное поведение. Эти люди часто разговаривают сами с собой, используют ненормативную лексику. Их слова иногда не связаны по смыслу. В некоторых случаях они пытаются привлечь внимание окружающих: кричат, выражают агрессию, начинают неуместные разговоры. Чаще всего эти люди не представляют опасности для окружающих.
  2. Умственная отсталость. К заболеваниям, сопровождающимся данным признаком, относится синдром Дауна, деменция. При лёгкой степени патологии пациенты могут вести самостоятельную жизнь, заниматься физическим трудом или несложной умственной деятельностью. В тяжёлых случаях их всегда сопровождают родственники. Пациенты с умственной отсталостью – это неопасные душевнобольные люди. Признаки, фото и особенности человека, страдающего от данной патологии, обычно несложно определить в сравнении со здоровыми субъектами. Разница не только в поведении, но и во внешнем виде (широкая переносица, маленький размер головы, уплощённые своды черепа, увеличение языка).
  3. Нарушение ориентации в собственной личности, выраженные изменения памяти. К подобным патологиям относится болезнь Пика, Альцгеймера. Пациенты не понимают, где они находятся, кто рядом с ними, путают прошедшие события с настоящим временем.
  4. Параноидный синдром, различные виды бреда. Часто считается проявлением шизофрении.
  5. Отказ от приёма пищи, нежелание вставать с постели, одеваться и т. д. Подобные симптомы свидетельствуют о неблагоприятной форме шизофрении (кататонический синдром).
  6. Появление навязчивых идей, депрессивные и маниакальные состояния.
  7. Раздвоение личности.

Лечение психических заболеваний основано на оказании моральной помощи человеку. Не только врач должен проводить беседы с пациентом, но и близкие люди обязаны поддерживать его и не выделять из общества.

    Причины душевных болезней

    Естественно, что душевнобольные люди стали такими не случайно. Многие патологии считаются врождёнными и при воздействии неблагоприятных факторов проявляются в определённый момент жизни. Другие заболевания относятся к приобретённым недугам, они возникают после перенесенных стрессовых ситуаций. Выделяют следующие причины появления психических отклонений:

    1. Передача патологии по наследству. Считается, что некоторые заболевания возникают вследствие наличия мутантных генов.
    2. Неблагоприятные воздействия на организм матери во время беременности. К ним относят: употребление наркотических веществ, химических агентов, перенесенный стресс, инфекционные патологии, приём лекарственных препаратов.
    3. Ущемление развития личности в период её становления (жестокость, агрессия по отношению к ребёнку).
    4. Сильные стрессы – потеря близких людей, любимой работы, неудовлетворенность жизнью и невозможность что-то изменить.
    5. Алкоголизм и наркомания.
    6. Прогрессирующие поражения головного мозга, опухоли.

    Душевнобольные люди: симптомы психического заболевания

    Клиническая картина зависит от разновидности патологии, которой страдает пациент. Тем не менее существуют некоторые общие характеристики недугов. Благодаря им можно понять, чем отличаются душевнобольные люди. Их симптомы могут быть выражены не всегда, но всё же иногда они проявляются. О некоторых мы уже упоминали ранее.

    К явным симптомам также относятся:

    1. Изменение внешнего облика человека. В некоторых случаях психически больные люди не ухаживают за своей внешностью, носят неопрятную одежду. При врождённых синдромах отмечается изменение строения черепа. Также к основному симптому относится непривычное для здоровых людей выражение глаз. В них может быть отражаться тревога, страх, агрессия, отсутствие мыслительной активности.
    2. Копролалия – немотивированное употребление в речи ненормативной лексики.
    3. Изменение настроения: переход от депрессивного состояния к веселости, возбуждению (мания).
    4. Галлюцинаторный синдром.

    Диагностика психиатрических патологий

    При попадании в клинику все душевнобольные люди подвергаются осмотру. С ними проводятся беседы, им предлагают пройти психиатрические тесты. Диагностика основана на внешних проявлениях заболевания, оценке сознания пациента, его ориентации во времени, пространстве, собственной личности. Также имеет значение рассказ родственников о поведении человека в течение жизни, о произошедших с ним изменениях.

    Методы лечения душевнобольных людей

    Основным способом лечения душевнобольных людей является психотерапия. Её польза заключается в возможности выяснения причин развития патологии и воздействии на сознание человека. Во время беседы пациент пытается разобраться в себе и признать своё заболевание. В этом случае у него формируется желание излечиться. Медикаментозное лечение применяется при приступах мании, депрессии, галлюцинациях. Используются препараты «Карбамазепин», «Галоперидол», «Амитриптилин».

    Особенности душевнобольных людей

    Несмотря на болезнь, люди, страдающие душевными расстройствами, часто обладают большими возможностями. Психиатрические патологии сочетаются с развитием интуиции, различных талантов, способностями к видению будущего и т. д. Часто душевнобольные пациенты являются прекрасными художниками, поэтами и писателями. На данный момент нет научного объяснения этого феномена.

    Возможно ли излечение душевнобольных людей?

    К сожалению, психиатрические заболевания с трудом поддаются лечению. Полностью избавиться от патологии невозможно, если она является врождённой или вызвана дистрофическими поражениями головного мозга. Заболевания, появившиеся на фоне нервного срыва, алкоголизма и наркомании, поддаются лечению. При правильном настрое пациента и длительной психотерапии можно добиться стойкой ремиссии и даже выздоровления.

    Психиатрия 19-го и 20-го веков: 22 редких фото

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    Психиатрия прошла долгий путь со времен, когда пациентов избегали общества и запирали в психушках. Психиатры прошлого экспериментировали с многочисленными методами лечения психических расстройств, некоторые из которых проложили путь психиатрии и используются даже сегодня.Но многие другие сегодня вызвали бы удивление и заставили бы современных специалистов по этике поежиться.

    На этом снимке 1930 года психиатрические пациенты стоят возле своих комнат в психиатрической больнице Хопскинсвилля в Кентукки. Они одеты в обычную одежду и имеют собственные комнаты, но обращение с ними не всегда было таким гуманным.

    Продолжайте нажимать, чтобы увидеть 22 шокирующих фотографии психиатрии прошлых дней из книги доктора Стэнли Б. Бернса «Пациенты и обещания: фотографическая история психических расстройств и расстройств настроения»…

    Френология

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    Эта фотография 1856 года — одна из первых, на которых изображен френолог за работой. Что такое френология? Это основа многих принципов современной психиатрии и неврологии. Френологи считали, что форма мозга является показателем умственных способностей и что разные части мозга контролируют разные части тела.Просто ощупывая шишки на черепе, френолог делал выводы о характере человека, его интеллекте и о том, отсутствуют ли у него определенные черты характера.

    Травмы головы в гражданской войне

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    Многие солдаты во время Гражданской войны в США получили травмы головы, которые привели к психическим расстройствам — от серьезного слабоумия до изменений личности.Это опустошение в конечном итоге проложило путь к медицинским достижениям в области неврологии.

    На этой фотографии изображен 21-летний капрал, который был ранен выстрелом в голову в битве при Фармвилле в 1865 году, незадолго до капитуляции Юга в Гражданской войне. Спустя годы после того, как его выписали, его врач отметил: «У него много симптомов нарушения работы мозга».

    Психиатрическая больница 1860-х годов

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    На этой фотографии 1860-х годов изображена палата для ненасильственных женщин в приюте Вест-Райдинг в Уэйкфилде, Англия.У большинства этих пациентов была терминальная деменция. Чепчики, которые носят эти женщины, в то время были обычным явлением для женщин-психиатров.

    Выражение эмоций на лице

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    Знаменитый биолог Чарльз Дарвин использовал свои знания о выражении лиц животного мира и попытался применить их к людям, исследуя, могут ли визуальные маркеры идентифицировать психические состояния.

    Эта фотография взята из книги Чарльза Дарвина 1872 года «Выражение эмоций у человека и животных». В своем тексте он описал, как мышечные сокращения этого человека выражают ужас и сильное психическое расстройство.

    Исследование емкости черепа

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    Один из самых признанных врачей своего времени, доктор Джон Шоу Биллингс создал предшественницу Национальной медицинской библиотеки — достижение, которое затмило его новаторскую работу в области фотографии черепа.

    На этой фотографии 1885 года Биллингс фотографирует череп, погруженный в резервуар с водой, чтобы измерить объем его черепа, который, как считалось, влияет на психическое состояние. Биллингсу и его ассистенту пришлось действовать быстро — если бы череп был погружен в воду более чем на 45 секунд, он впитал бы слишком много воды и расширился, что привело бы к неточным измерениям.

    Измерьте череп, чтобы измерить разум

    Др.Стэнли Б. Бернс

    Ученые думали, что смогут определить интеллект, человеческие способности и даже преступность, измерив череп.

    На этом изображении, взятом из учебника по краниологии немецкого нейропсихиатра Георга Конрада Ригера 1885 года, показано, как правильно измерить череп.

    Вскрытие мозга преступника

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    Если бы ученые считали, что могут определить преступность человека, измерив его голову, то, несомненно, следующим шагом было бы ее вскрытие.На этой фотографии, сделанной аргентинским врачом доктором Ф. Пересом в 1904 году, показан фрагмент мозга казненного преступника. К сожалению, его работа не принесла больших результатов — он не обнаружил существенных различий между мозгом преступников и не преступников.

    Первая фотография психиатрического пациента в журнале

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    Сегодня медицинские журналы распространяются среди тысяч врачей, чтобы делиться результатами новых исследований и представлять уникальные случаи.XIX век ничем не отличался. Эта фотография — первая фотография пациента-психиатра, опубликованная в журнале Revue Photographique des hopitaux de Paris, том 3, 1871 г. Журнал издавался до 1875 г.

    Сообщалось, что у этой пациентки была истерическая контрактура. Ее проблемы начались, когда ей было 34 года — в 42 года у нее, похоже, развился паралич одной стороны тела, пишет автор.

    Анорексия в 19 веке

    Др.Стэнли Б. Бернс

    Еще в 19 веке психиатры наблюдали пациентов с расстройствами пищевого поведения. На этих изображениях, опубликованных в Париже в 1892 году, изображена молодая женщина с «висцеральной истерической анорексией», которая постепенно отказывалась от еды, пока у нее не развилась кахексия — состояние, при котором организм настолько истощен, что его невозможно обратить вспять. Тогда считалось, что анорексия — болезнь девочек-подростков.

    Сегодня исследователи считают, что существует сильная корреляция между изображением женщин в СМИ и подростковой анорексией.Но симптомы болезни остаются относительно неизменными с 19 века, когда привлекательными считались крепкие женщины.

    Умственная отсталость — «Бремя слабоумных»

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    Умственная отсталость упоминалась в литературе еще во времена Спарты и Рима. В 1880-х годах врачи решили изолировать этих пациентов, помещая их в приюты и часто игнорируя их.

    Но в 1907 году бизнесмен по имени Уильям Прайор Летчворт пожертвовал 2000 акров земли на строительство учреждения для «слабоумных и эпилептиков». Он представлял свой объект как ферму и надеялся, что ее обитатели научатся «деревенской жизни» и методам ведения сельского хозяйства в благоприятной среде. В этой журнальной статье 1912 года рассказывается о жительнице деревни Эмме В. и о ее жизни в деревне. Последний житель уехал из деревни Летчворт в 1996 году.

    Детская кроватка Utica

    Др.Стэнли Б. Бернс

    Даже после того, как связывание цепями было признано негуманным для психиатрических пациентов, удерживающие устройства и другие устройства использовались для защиты пациентов от причинения вреда другим или самим себе. Сегодня существует несколько фотографий удерживающих инструментов, но сохранилась фотография конца 1840-х годов «Утика Шпаргалка».

    Эта кроватка сделана из искусно вырезанного дерева — многие из них были сделаны из железа — и пациенты спали в ней в течение продолжительных периодов времени, пока нормативные меры не ограничили использование средств фиксации для всех, кроме самых непослушных и агрессивных пациентов — практика это все еще тщательно изучается.

    Кресло-фиксатор для буйных пациентов

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    В начале 20-го века это кресло использовалось для наблюдения за склонными к насилию пациентами в приюте штата Нью-Йорк. Руки непослушного больного привязывали к лесным колодцам, ноги привязывали к полу, а мальчика обвязывали ремнем — иногда голову больного покрывали капюшоном.

    Запрещенные ограничения

    Др.Стэнли Б. Бернс

    На этой фотографии показаны удерживающие устройства, которые в конце 1930-х годов считались «устаревшими» в штате Нью-Йорк: железные наручники, муфты, ограничители для запястий/тела и повязки на лодыжках. Нью-Йорк был одним из первых штатов, запретивших определенные виды ограничений. В 1933 году Государственный департамент психической гигиены штата Нью-Йорк разработал кодекс сдерживания, который налагал двухчасовое ограничение на непрерывное сдерживание и трехчасовое ограничение на время изоляции.

    Швейный класс для ослабленных женщин

    Др.Стэнли Б. Бернс

    На этом снимке двадцатого века изображен «класс пациентов в ухудшении состояния» за шитьем в государственной больнице Ютики. Фотография отражает сдвиг в лечении, поскольку пациенты с деменцией в наиболее ухудшенном состоянии теперь участвовали в обычной жизни в рамках своей терапии. Надежда заключалась в том, что это лечение вызовет у пациента чувство полезности и компетентности.

    Танцевальная терапия

    Др.Стэнли Б. Бернс

    Танцы давали пациентам в приюте то, чего они с нетерпением ждали — способ физически выразить себя в стесненной обстановке. К концу 1920-х социальные контакты, такие как танцы, имели решающее значение для психиатрической помощи.

    Чтобы избежать вспышек среди более тяжелобольных пациентов, танцевать друг с другом разрешалось только партнерам одного пола, как видно на этой фотографии 1920-х годов из приюта штата Нью-Йорк.

    Звукотерапия от оперного певца

    Др.Стэнли Бернс

    Психиатры начали использовать успокаивающее воздействие музыки на пациентов психиатрической больницы в 19 веке. К концу века некоторые психбольницы даже организовали группы. На этой фотографии 1920-х годов изображен оперный певец, выступающий в психиатрической больнице Нью-Йорка на сеансе звукотерапии. Психиатры предположили, что определенные звуки могут оказывать терапевтическое воздействие на пациентов.

    В пресс-релизе мероприятия говорилось: «Эксперимент, за которым с большим интересом будут наблюдать алиэнисты, психологи и медицинские работники в целом, состоялся, когда мисс Этель Тамминга из Чикаго пела в Государственной больнице Манхэттена для душевнобольных на Уорде. Айленд, Нью-Йорк, в попытке избавить некоторых сокамерников от их навязчивых идей.»

    Электричество и психические заболевания

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    В конце 1700-х годов итальянский врач доктор Луиджи Гальвани обнаружил, что мышцы лягушки реагируют электрически при контакте с определенными металлами, что привело к представлению о том, что нервные импульсы представляют собой электрические заряды. Однажды двоюродный брат Гальвани, доктор Джованни Алдани, убедил французские приюты позволить ему лечить безнадежно депрессивных пациентов с помощью электричества.

    К 1850-м годам электричество широко использовалось для лечения психических заболеваний, и почти столетие спустя оно превратилось в электрошоковую терапию. На этой фотографии изображен мужчина, получающий разряды статического электричества в позвоночник из-за психоза спинной сухотки, дегенеративного заболевания нервов, вызванного сифилисом.

    Диатермия, «лазер» своего времени

    Доктор Стэнли Бернс

    На этой фотографии изображен пациент, проходящий курс лечения латеральной церебральной диатермией в начале 1920-х годов.Что это? Диатермия была предшественником электросудорожной терапии и считалась «лазером» своего времени, использующим гальванизированный ток для встряхивания страдающих психозом.

    Но врачи сочли его небезопасным и ненадежным. «Как я видел, специалист по устранению неполадок может вытащить предохранитель или выключатель на расстоянии и почти сразу же заменить его, тем самым нанеся в черепную коробку два очень сильных удара один за другим и, возможно, вызвав опасный обморок», — Крис. М. Сэмпсон писал в своей книге 1926 года «Практика физиотерапии.»

    Электросудорожная терапия

    Доктор Стэнли Бернс

    Роль электричества в лечении психозов достигла своего апогея в 1938 году, когда в Италии была разработана электросудорожная терапия, или ЭСТ. Утверждалось, что шоковая терапия излечивает или, по крайней мере, уменьшает симптомы шизофрении и депрессии. После того, как итальянские врачи бежали в США от диктатуры Бенито Муссолини, эта практика получила широкое распространение в Штатах.На этой фотографии середины 1940-х годов показан пациент, проходящий ЭСТ.

    Лихорадочная терапия для лечения психоза

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    Страдает психическим заболеванием? Может быть, вам нужна физическая лихорадка. В 1927 году венский психиатр доктор Юлиус фон Вагнер-Яурегг получил Нобелевскую премию за открытие терапии лихорадки, когда он «вылечил» пациента с поздней стадией сифилиса 10 лет назад, введя ему зараженную малярией кровь, чтобы вызвать лихорадку.Это считалось первым настоящим лекарством, остановившим психотическое заболевание.

    Вскоре всевозможные врачи заражали своих пациентов малярией, чтобы вызвать лихорадку, пока не поняли, что многие пациенты умирают от нее. Поэтому они обратились к другим способам согревания своих пациентов, пока не был опубликован первый отчет, рекомендующий ультразвуковые волны для терапевтического нагревания человека.

    Это привело к производству таких машин, как эта машина для лихорадки всего тела (на фото), которая была установлена ​​в больнице на Пятой авеню в Нью-Йорке в 1930-х годах.Согласно тогдашнему пресс-релизу, машина «нагревает кровоток и ткани тела так же, как это делает природа, убивая чужеродные микробы».

    Полиграф пациента для обследования

    Доктор Стэнли Б. Бернс

    Со всеми технологическими достижениями в области психиатрии к середине 20-го века врачи начали использовать технологии для диагностики пациентов. Здесь пациент привязан к полиграфу в государственной Лексингтонской наркологической больнице в Кентукки.Детекторы лжи были частью обследования пациентов, когда в 1940 году была сделана эта фотография.

    25 фотографий, которые показывают, как на самом деле «выглядит» психическое заболевание

    Психическое заболевание может выглядеть по-разному для каждого человека, который с ним столкнулся.

    Возможно, ваша депрессия проявляется «вовне» и выглядит как плач или просыпание. Может быть, у вас «тихое» пограничное расстройство личности (ПРЛ), и ваши сильные эмоции происходят под поверхностью, где никто не может видеть. Или, может быть, ваше беспокойство делает вас раздражительным, и то, что люди считают «подлым», на самом деле является симптомом психического заболевания.

    Важно помнить , что у психического заболевания нет одного «внешнего вида». Это может проявляться по-разному, и независимо от того, как выглядит ваш опыт, он действителен.

    Чтобы узнать, как «выглядит» психическое заболевание, мы обратились к нашему сообществу. Ниже вы найдете фотографии, которыми они поделились с нами, а также описание того, что они хотят, чтобы люди поняли об их проблемах. Если вы можете общаться, вы не одиноки.

    Вот чем поделилось наше сообщество:

    1. «Это когда достижение выглядит вот так. Принимать душ так приятно, и все же это так трудно сделать. Это когда в твоей комнате беспорядок, но ты впервые за долгое время чувствуешь себя под контролем, потому что, по крайней мере, твои волосы больше не жирные, а когда ты выходишь на улицу, ты выглядишь как идеальный человек, каким всегда был». — Мускан В.

    2.  «У меня депрессия, посттравматическое стрессовое расстройство — синдром избитой женщины. Вместе с попыткой самоубийства. В чернокожем сообществе мое психическое расстройство является загадкой, клеймом, которое стало таким же смертоносным, как и насилие, вызвавшее травмирующие эмоции.Церковь говорит: «Молись! Это дьявол». Семья говорит: «Ну ладно. Хватит драматизировать». Если психические заболевания будут и дальше игнорировать и стигматизировать, афроамериканское сообщество увидит психические срывы у чернокожих в масштабах пандемии. Я выступаю за предотвращение самоубийств. Даже в дни, которые кажутся безсолнечными, и в самые темные ночи я выступаю за предотвращение самоубийств и помогаю избавиться от клейма психических заболеваний в черном сообществе». — Беа А.

     

    3. «Я заметил, что в основном женщины комментируют или делятся тем, что касается психического здоровья. Но психическое здоровье не делает различий. Это затрагивает и мужчин, и мужчины должны быть более открытыми для того, чтобы делиться своим опытом решения этих проблем». — Брайан С.

    4. «Большая депрессия и тревога, диагностированные более 40 лет назад. На прошлой неделе я начал принимать новое лекарство в дополнение к тому, которое уже не так хорошо работает. Я работаю полный рабочий день, служу в церкви и регулярно занимаюсь волонтерством.Во мне гораздо больше, чем мои диагнозы, но я много плачу. В некоторые дни я прячу это лучше, чем в другие». — Лаура П.

    5.  «Это я был монахом. Фотография сделана несколько месяцев назад. У меня было диагностировано большое депрессивное расстройство задолго до того, как я был рукоположен. Теперь я не монах и каждый день борюсь со своими негативными мыслями и пустотой». — Март Т.

    Нужно непредвзятое место, чтобы поговорить о психических заболеваниях? Загрузите наше приложение и общайтесь с другими, используя хэштег #MyFeelingsMatter.

    6.  «Мои психические заболевания не определяют, кто я как мать, и хотя я предпочитаю не позволять им управлять моей жизнью, мое психическое заболевание непредсказуемо. Он не считает моих детей, мою семью, мой дом. Но я чертовски хорошая мать даже в плохие дни». — Селена Ю.

    7.  «У меня депрессия и тревога. Я помню, что после того, как я сделал это фото, я так расплакался, что моя борода промокла». — Аннас Б.

    8. «Да, у меня пограничное расстройство личности… и да, я достоин любви. Это мой парень и я им не манипулирую, не изменяю, он не несчастный. Он ценит, что я так забочусь о нем. Он не мой пленник, и я не его. Мы оба очень счастливы и очень удачливы. “ — Сесилия Х.

    9. «Тревожное и паническое расстройство — люди всегда говорят мне: «Ты выглядишь так, будто всегда хорошо проводишь время в социальных сетях». Очень легко спрятаться за моим экраном и изобразить улыбку для камер.Я прожил с этим достаточно долго, и теперь я знаю, как обмануть людей, заставив их думать, что я в порядке, когда это не так. Я хочу, чтобы люди поняли, что социальные сети не всегда реальны, и то, что я выгляжу счастливой в них, не означает, что я не плачу или не паникую в своей комнате через день, пытаясь успокоить себя и работать для светлого будущего. ” — Грузия М.

    10.  «У меня биполярное расстройство личности с пограничным расстройством. Я ежедневно борюсь с негативными голосами в своей голове, и иногда мне просто нужно обнять меня и услышать, что все будет хорошо, и у меня есть кто-то в моем углу.Мне нужно чувствовать эту любовь и эту связь, чтобы чувствовать, что я принадлежу этому миру». — Татьяна М.

    11.  «У меня ПРЛ, и я часто слышу, что у людей с ПРЛ не может быть стабильных отношений, но вот я со своей любовью. Пограничное расстройство личности не всегда означает, что у вас постоянная ротация отношений». — Бренна Ф.

    12.  «Я страдаю так, как ты не можешь понять. У меня большое рецидивирующее депрессивное расстройство, посттравматическое стрессовое расстройство, тревожное расстройство и клиническая бессонница.Я не могу спать по ночам из-за посттравматического стрессового расстройства и ночных кошмаров, поэтому обычно сплю днем. Когда я выхожу из дома на ужин со своим близнецом, я обычно плачу. Я могу быть на вечеринке, игре НБА и быть переполненным такой тревогой, депрессией и грустью, что плачу». — Роуз К.

    13.  «У меня тяжелое пограничное расстройство личности с диссоциативным расстройством личности (ДРИ) и посттравматическим стрессовым расстройством. Я мать, и даже если мое психическое здоровье в большинстве случаев [ослабляет] меня, это не помешало мне вырастить счастливого, внимательного ребенка.Я не насильник, и я хочу, чтобы люди поняли, что только потому, что у нас была плохая поездка, не означает, что мы причиним это другим». — Париж Д.

    14.  «У меня пограничное расстройство личности. Я работаю, чтобы стать клиническим социальным работником. Мне сказали, что у меня может быть пограничное расстройство личности в 15 лет, так как я ходил по больницам и выписывался из них. Сейчас мне 20. Одна из самых больших проблем, с которыми я сталкиваюсь, — неправильное представление людей с ПРЛ — люди часто говорят, что мы манипуляторы и причиняем боль, хотя на самом деле это не так.Наличие ПРЛ не делает меня плохим человеком, но оно делает меня тем, кто я есть, и я никогда не чувствовал себя более живым, чем сегодня. Мое психическое здоровье лучше, чем когда-либо прежде, и мои психические заболевания не мешают мне быть собой — прекрасным, любящим, добрым человеком». — Мой т.

    15.  «Меня почти всегда считали забавным парнем. Тот, со всеми шутками и впечатляющим голосовым талантом/впечатлениями. Тот, кто изо всех сил старается делать какие-то мотивационные посты в Facebook каждый четверг — часто специально посвященные предотвращению самоубийств.Чего многие не знают — и я никогда не уверен, должны они или не должны — так это то, сколько дней я ловлю себя на том, что жалею, что они не знали или не любили меня, чтобы я мог исчезнуть, не беспокоясь о том, что близкие пострадают… Это моя собственная тихая война, которую я веду изо дня в день. Если бы не Божья сила, о которой я так отчаянно молю, а также поддержка союзников, я мог бы почти гарантировать, что мой обескураживающий разум возьмет верх надо мной». — Джоэл С.

    16.  «Это я за два дня до того, как попал в больницу для активного плана самоубийства.Мой макияж нанесен полностью, и у меня даже есть яркая цветная помада. В день моего намеченного плана я весь день ходил на работу, улыбался и смеялся, и все казалось прекрасным. Никто и не представлял иначе. Даже в больнице некоторые девушки говорили такие вещи, как будто я не на своем месте. У меня есть привычка притворяться, пока не станет слишком поздно, что опасно. Никто никогда не догадается, что за моей улыбкой скрывается история травмы и саморазрушения. Я думаю, это показывает, что вы никогда не знаете чью-то историю.(Примерно через 10 минут после того, как я сделала этот снимок, у меня случился нервный срыв, и мой макияж был на моем лице и в глазах. Это был беспорядок.)» — Кристина С.

    17.  «Хотелось бы, чтобы люди поняли, что я могу быть окружен смеющимися и улыбающимися людьми, но при этом чувствовать себя совершенно одиноким. Если бы люди могли понять, как ваш мозг может терроризировать вас изо дня в день, они бы поняли, почему я такой дисфункциональный. Иметь пограничное расстройство личности и депрессию — отстой, но каждый день я работаю над собой и становлюсь сильнее! Я не позволю психическому заболеванию определять меня!» — Шай К.

    18.  «Вот как выглядят маниакально-депрессивный психоз, тревога/панические атаки, пограничное расстройство личности и посттравматическое стрессовое расстройство. Я просыпаюсь каждый день и надеваю эту фальшивую улыбку. Люди смотрят на меня и видят этого «счастливого, любящего и заботливого человека» — человека, который больше заботится о других, чем о себе. Мать, жена, дочь, сестра. Люди думают: «О, с этой «здоровой 26-летней девушкой» все в порядке». Но на самом деле я плачу внутри и кричу о помощи. Я не только чувствую душевную и эмоциональную боль; но и физическую боль.— Ниссамари С.

    19.  «Моя личность может быть пограничной и неупорядоченной, но, по крайней мере, она интересна». — Стивен Х.

    20.  «Мне сказали, что я выгляжу доступным. И что у меня заразительная улыбка. Я бессилен перед своим посттравматическим стрессовым расстройством, социофобией, историей попыток самоубийства и расстройством пищевого поведения… и это лишь некоторые из них. Я всегда старался оставаться позитивным. Но часто бывает тяжело. Даже когда этот снимок был сделан в рамках фотосессии, я так и сделал.Сразу после этого я стал подавленным, застенчивым и просто хотел изолироваться. И все же, когда я получил их обратно, я «доверчиво» поделился ими». — Элли Х.

    21.  «Я взял это всего за несколько часов до того, как узнал о смерти моего друга, два года назад на следующей неделе. Когда я сдавал это, я только что сдал сложный экзамен и просто проводил остаток дня/вечера за себя, не подозревая, что самая травмирующая ночь в моей жизни будет через несколько часов и что моя жизнь изменится. навсегда.” — Гатри Э.

    22.  «ГТР, тяжелая ипохондрия, депрессия и телесная дисморфия… Я очень улыбчивый, жизнерадостный человек в кругу окружающих. Люди всегда сбиты с толку, когда узнают, что у меня есть какие-то проблемы с самим собой. К моим проблемам не всегда относятся серьезно, потому что я не всегда показываю их внешне. Поэтому я взял на себя обязательство открыто говорить о психических заболеваниях, когда это возможно, чтобы прояснить любые неправильные представления или ненужную стигму». — Шерифа Х.

    23. «Я строю дома, поднимаю тяжести и путешествую везде, где только можно. Я настолько занят, что у меня нет времени грустить. Потому что, когда я замедляюсь, мне трудно снова начать, и именно тогда я тяжелее всего к себе. Как бы я ни старался, этого всегда недостаточно». — Родни М.

    24. «Я серьезно прячусь за накопившейся ненавистью и соблазном печали». — Коннор Б.

    25.  «У меня пограничное расстройство личности, депрессия, ГТР и посттравматическое стрессовое расстройство, но они не определяют меня.Я сильный и свирепый, и они не могут отнять это у меня». — Лаура Б.

    Вы можете рассказать?

    Изучение психического здоровья с помощью фотографии

    С 1848 по 1858 год Хью Уэлч Даймонд, главный врач приюта графства Суррей и один из основателей Королевского фотографического общества, создал серию портретов пациентов, находящихся на его попечении. В то время он намеревался использовать эти фотографии для диагностики и улучшения ухода за людьми, борющимися с проблемами психического здоровья.Сегодня эффективность такого лечения в лучшем случае неясна, но снимки Даймонда остаются одними из самых известных в ранней истории фотографии.

    Хотя их лица относительно известны, информация о многих женщинах на фотографиях Даймонда скудна. Они хранятся в ведущих художественных музеях мира, люди посещают их и задаются вопросом, кем они были и что чувствовали. В некоторых случаях их взгляды непоколебимы и прямолинейны, как будто они каким-то образом тянутся сквозь годы.

    Изображение Сергея Филимонова. Главное изображение (показано вверху) от Chelsea Victoria

    Наше понимание психического здоровья стремительно развивалось с викторианской эпохи, но мы продолжаем решать многие из тех же вопросов, что и тогда. В Великобритании каждый четвертый взрослый имеет проблемы с психическим здоровьем. Как написала в конце прошлого года английская журналистка Сюзанна Мур: «Проблемы очевидны… Вы можете прочитать статистику или просто открыть глаза».

    Среди участившихся разговоров о психическом здоровье появилось новое поколение фотографов, которые документируют и противопоставляют свой опыт жизни с психическими заболеваниями.В 2015 году лондонский фотограф и художественный руководитель Дэниел Риган создал веб-сайт fragmentary.org, полностью посвященный изучению психического здоровья с помощью фотографии и связанных с ней средств массовой информации.

    Clique Images

    Теперь он также руководит Центром искусств и здоровья, местом, где художники, изучающие эти темы, могут общаться в реальном мире. По всему миру возникли и другие движения, в том числе проект «Слишком устал», основанный в прошлом году Тарой Рэй, писательницей, фотографом и автором книги «Слишком устал для солнечного света».Художники со всего мира могут отправлять изображения в популярную ленту Instagram, используя хэштег #tootiredproject.

    Медленно, но верно более аутентичные изображения также входят в мейнстрим. Несколько лет назад кампания Time to Change, направленная на борьбу с дискриминацией в области психического здоровья, запустила проект, направленный на изменение того, как средства массовой информации освещают проблемы психического здоровья. Инициатива под названием Get the Picture бросила вызов стереотипным и неточным представлениям в новостях.

    Clique Images

    Кампания привлекла внимание к распространенности того, что они назвали «фотографией с головорезом».Вы знаете один: вы читаете статью о депрессии, и вверху страницы есть изображение человека, держащего голову в руках. Хотя это может быть внешним выражением отчаяния, при плохом исполнении это может показаться насмешливым и упрощенным изображением депрессии.

    Фотографический дуэт Исайи и Тейлора из серии «Невидимка» иллюстрирует более тонкий метод запечатления опыта жизни с проблемами психического здоровья. Затрагивая темы изоляции и всепроникающего отчуждения, которые им пришлось нести, Исайя и Тейлор выражают свою хроническую борьбу через свои фотографии.Поскольку они исходят из личного пространства, эти изображения имеют возможность достоверно общаться с широкой аудиторией людей, которые разделяют схожие недуги, и могут начать важные разговоры.

    Из серии «Невидимки» Исайи и Тейлора Яков Князев

    Художники всегда делали глубоко личные работы, которые могут быть исповедальными и о сложностях психического здоровья. «Кажется, что меняется то, что стигматизация психического здоровья постепенно стирается, и в целом люди чувствуют себя более непринужденно, говоря об этом, особенно о депрессии и тревоге», — фрагментарно.org делится Дэниел Риган. «Это открывает большему количеству художников возможность работать над своим личным опытом и делиться им с более широкой аудиторией. Поскольку фотография является относительно демократичным и доступным средством, теперь у людей больше возможностей исследовать фотографию как средство для обработки, документирования и концептуализации внутренних состояний в терапевтической манере».

    БОННИСТУДИО

    Эти образы сложно создавать и просматривать, но они могут иметь больший потенциал, чем мы думаем.Подлинная фотография — это лишь один из многих способов, с помощью которых мы можем рассказывать и делиться рассказами от первого лица о психическом здоровье, страданиях и исцелении, но это мощный способ. Когда слова не помогают, образы помогают заполнить пробелы. Фотографы, работающие над раскрытием этой темы, могут сыграть ключевую роль в повышении осведомленности и начале важных разговоров.

    В 1800-х годах Даймонд изучал портреты своих пациентов, пытаясь лучше их понять. Но представьте на мгновение, если бы он повернул камеру в противоположном направлении и предложил своим пациентам создавать собственные изображения.Что он мог тогда обнаружить?

    Meredith Adelaide

    Stocksy United — это кооператив с участием многих заинтересованных сторон, в котором хранится тщательно подобранная коллекция стоковых фотографий и видеоматериалов, не требующих авторских отчислений; Stocksy.com. Вы можете увидеть больше изображений, исследующих психическое здоровье, здесь.

    Фотографии из самой большой тюрьмы для душевнобольных в США

    Фотограф Лили Кобельски документирует жизнь заключенных, живущих в чикагской тюрьме, для своей недавно вышедшей книги

    Борьба Саманты с психическим заболеванием началась, когда в 2012 году у нее диагностировали биполярное расстройство.«Значит, вся сторона моей мамы — алкоголики, и они связаны с бандами. Со стороны моего отца они тоже пьют религиозно… У нас у всех в семье биполярное расстройство», — сказала она. Фотограф Лили Кобельски познакомилась с ней во время документирования психических заболеваний в чикагской тюрьме округа Кук, крупнейшей тюрьме в Соединенных Штатах. Суд над Самантой по делу о вооруженном ограблении неоднократно откладывался, но она, по крайней мере, перестала заниматься самолечением алкоголем и лечилась в тюрьме.

    Последняя книга Лили Кобельски « Я отказываюсь, чтобы дьявол забрал мою душу, » появилась в результате сотрудничества с цифровым изданием Narratively и Институтом юстиции Веры.В частности, фотограф захотел работать в округе Кук, узнав об усилиях тюрьмы по управлению растущим числом заключенных с психическими заболеваниями. Когда она начала проект в 2015 году, тюрьма округа Кук, в которой ежедневно проживает в среднем 8 000 человек, называлась «крупнейшей психиатрической больницей» в США.

    Каждый божий день новоприбывших заключенных проверяют на наличие психических заболеваний и отправляют в тюремное отделение психического здоровья, где им предлагаются планы лечения, сеансы терапии, визиты к психиатру и занятия.По оценкам, треть всех заключенных в этой тюрьме страдают какой-либо формой психического заболевания, хотя по некоторым подсчетам в стране они составляют половину населения.

    Фотография Лили Кобельски

    Хотя тюрьмы часто выдумываются в книгах и фильмах, поп-культура иногда виновна в распространении стереотипов посредством неполных или пародийных представлений о тюрьме. Но даже когда тюрьмы задокументированы, заключенные редко рассказывают свои собственные истории.

    Вот почему творчество Кобельски выходит за рамки фотографии.«Для меня было очень важно, чтобы (книга) не была написана моими словами», — объясняет она, поэтому она провела десятки интервью с заключенными и записала их дословно. Что касается изображений, фотограф спрашивал: «Каким вы хотите, чтобы мир увидел вас?» и заключенные позировали, как хотели.

    Николь исполнилось 30 лет в тюрьме. Это был ноябрь 2017 года, и ее привезли туда годом ранее после того, как она снова впала в наркотическую зависимость и была обвинена в вооруженном ограблении. «У меня диагностировали СДВ, биполярное расстройство, депрессию, тревожное расстройство, пограничное расстройство личности, расстройство импульсивного контроля», — объяснила она.Она сказала, что программа восстановления помогла ей больше доверять родственникам, и что она хочет работать над тем, чтобы вернуть опеку над своим 11-летним сыном.

    Программа в округе Кук также дала проблеск надежды Терезе, которая несколько раз попадала в тюрьму и выходила из нее за эти годы. «Я начала употреблять наркотики в 22 года. Я пошла по переулку, где полно крыс и мусора, и не выходила из него, пока мне не исполнилось 36», — вспоминает она. «Это не первый раз, когда меня сажают в тюрьму, но я впервые действительно понимаю триггеры моей зависимости.

    Маршун, страдающий биполярным расстройством, также заметил серьезные изменения в своем поведении: «Временами было сложно с психологической частью, но я пришел к выводу, что мы остались недиагностированными — у нас есть эмоциональные расстройства, которых мы не знаем». не знаю». После разговора с Кобельским он также написал одно из своих стихотворений, которое стало обложкой фотокниги.

    Фотография Лили Кобельски

    Со временем Кобельски понял, что почти все истории имеют сходство. «Это было часто: росла очень бедной, росла в жестоком районе, росла в условиях отсутствия возможностей, росла с одним родителем или в приемной семье», — отмечает она.«Все эти вещи так напрямую связаны с тем, как люди попадают в тюрьму».

    Помимо документирования психических заболеваний, Я отказываюсь, чтобы дьявол забрал мою душу , также изображает некоторые хорошо известные несоответствия американской системы уголовного правосудия. Например, тот факт, что чернокожие и латиноамериканцы слишком широко представлены в тюрьмах США, или что существует связь между бедностью и вероятностью оказаться за решеткой.

    Фотограф также обратил внимание на женщин, которых всего 10.4 процента заключенных, но сообщают о проблемах с психическим здоровьем гораздо чаще, чем мужчины. «Среди женщин много зависимости и саморазрушительного поведения, гораздо больше, чем у мужчин», — отмечает она.

    В определенной степени книга Кобельски развенчивает распространенное заблуждение о том, что насилие и психические заболевания тесно связаны. Многие люди используют термины тюрьма и тюрьма взаимозаменяемо, но тюрьма отличается от тюрьмы. Хотя в тюрьмах содержатся осужденные, тюрьмы в основном заполнены людьми, которые не были осуждены и находятся в заключении, потому что они слишком бедны, чтобы внести залог, и находятся под стражей до суда.«Когда я был там, там был бездомный, который украл пару джинсов, и он находился там несколько месяцев, потому что не мог позволить себе залог в 200 долларов», — говорит Кобельски.

    «Когда я была там, там был бездомный, который украл пару джинсов, и он был там несколько месяцев, потому что не мог позволить себе залог в 200 долларов» — Лили Кобельски

    Небольшая часть людей отбывает короткие сроки за мелкие правонарушения, такие как вождение с приостановленными правами, пьянство в общественных местах или кражи в магазинах.«Ни один из тех, с кем я разговаривал, не был серийным убийцей. Было много наркомании и мелких преступлений», — говорит фотограф. В большинстве случаев поведение, которое привело их в тюрьму, было связано с психическим заболеванием, бездомностью или зависимостью.

    Кобельски считает, что нетрадиционная программа тюрьмы округа Кук может стать примером для других тюрем США. Но по иронии судьбы прогресс, достигнутый за решеткой, часто заканчивается в ту же минуту, когда заключенных освобождают. Многие из них не могут получить медицинскую помощь за пределами тюрьмы из-за сокращения услуг психиатрической помощи в Чикаго.«Сотрудник исправительного учреждения на самом деле сказал мне, что знает нескольких человек в лицо и по именам, потому что единственное известное им место, где можно получить лечение, — это тюрьма, поэтому их выпустят и бросят кирпич в окно, чтобы их арестовали и вернули обратно. — говорит фотограф.

    Причины массового заключения и вытекающие из него проблемы сложны, даже непреодолимы. Как и большинство фотографических работ о тюрьмах, фотокнига Кобельски также приводит доводы в пользу тюремной реформы. Но в основе ее фотографии лежит желание очеловечить реальность, которую редко можно увидеть.Чтение о жизненном опыте заключенных помогает разрушить предвзятое представление о тюрьме. «Это был не мрак, дум и страшная музыка, это были люди», — говорит фотограф. «Это люди, которые пытаются заставить это работать, будь в порядке, смейся… Люди, которые заперты, чтобы их не видело общество».

    «Посторонним важно помнить, что человечность простирается повсюду, — добавляет она, — надеюсь, это поможет помнить о человечности, сопереживании, а не изолировать и игнорировать людей, которым чаще всего нужна помощь, а не наказание.

    Я отказываюсь, чтобы дьявол забрал мою душу опубликовано издательством powerHouse books

    Фотография Лили Кобельски

    Эти 11 фотографов бросают вызов стигме психического здоровья

    Каждый пятый взрослый американец ежегодно страдает психическим заболеванием. Я оказался одним из них. По меньшей мере 8,4 миллиона американцев ухаживают за взрослыми с эмоциональными или психическими заболеваниями, а депрессия является основной причиной инвалидности во всем мире. Май — месяц психического здоровья, поэтому в этом году мы воспользовались возможностью, чтобы вернуться к некоторым материалам, которые мы опубликовали на эту сложную тему.

    Эти художники по-разному исследовали психическое здоровье с помощью различных средств, от документальной фотографии до коллажа из смешанной техники. Некоторые задокументировали свой личный опыт, в то время как другие сотрудничали с близкими, когда они решали проблемы с психическим здоровьем. Еще больше сотрудничали с организациями по охране психического здоровья и центрами приюта, чтобы помочь раскрыть незабываемые истории. Хотя их опыт уникален, каждый из них служит напоминанием о важности делиться своими историями и слушать других.

    14 августа 2017 г. – БАЛТИМОР, Мэриленд: Эрлу 54 года. Он употреблял наркотики в течение 30 лет и участвовал в многочисленных программах восстановления, прежде чем попасть в Earl’s Place. Эрл считает, что структура Earl’s Place, включая комендантский час и работу по дому, помогла ему научиться быть опрятным и чистым и уважать других. «У меня 12 лет без наркотиков. У меня есть свое место. Я хожу в церковь. У меня есть работа, спонсор, и я спонсор двух мужчин», — говорит Эрл. © Эндрю Мангам

    Эндрю Мангам исследует сложные истины зависимости и выздоровления

    В 2017 году Эндрю Мангам впервые был представлен некоторым жителям Earl’s Place в Балтиморе, временной жилищной программе для людей, выздоравливающих от зависимости.Он продолжал сотрудничать со многими из них в серии интимных портретов. «Я сделал эти портреты из глубоко личного пространства правды, увиденного с точки зрения фотографа, чья мать страдала от злоупотребления психоактивными веществами», — сказал он Feature Shoot. «Зритель собирается привнести в фотографии свой собственный опыт, и я просто надеюсь, что, посмотрев в глаза этих мужчин, вы уйдете с каким-то пониманием или состраданием».

    DTI Дерек и Феникс © Susan J. Barron

    Susan J.Бэррон об изображении посттравматического стрессового расстройства, невидимого врага

    С помощью серии портретов фотограф Сьюзан Дж. Бэррон передает голос ветеранам, борющимся с посттравматическим стрессовым расстройством. «Невидимые раны войны могут быть такими же разрушительными, как и видимые раны, но трудно получить сочувствие или помощь при ранении, которое вы не видите», — говорит она. «Рассказы об этих историях способствовали лучшему пониманию посттравматического стрессового расстройства даже между ветеранами и их семьями […] Ветераны хотят, чтобы их истории рассказывались. Как сказал сержант Майк Берк: «Если мы не будем говорить о посттравматическом стрессовом расстройстве, мы не сможем спасти жизни».

    Jamun © Doma Dovgialo

    Doma Dovgialo приглашает людей создавать автопортреты, бросающие вызов табу на психическое здоровье

    Лондонский фотограф Дома Довгиало совместно с людьми, с которыми она познакомилась в благотворительной организации по охране психического здоровья, создала единственные в своем роде автопортреты. Сфотографировав каждого участника, она предложила им нарисовать свои портреты с помощью ацетатного листа, представляя свои мысли и чувства. Кульминацией проекта стала книга и выставка.«Увидеть, как они говорят о своей работе и почему они решили нарисовать то, что они сделали для зрителей, было для меня определяющим моментом», — сказала она нам. «Они действительно сыграли огромную роль в том, как их представляли».

    Майкл © Дэниел Риган

    Дэниел Риган: Взгляд за кулисы Центра отсрочки для самоубийц

    Через год после того, как он начал работать волонтером в Maytree, центре отдыха для самоубийц в Финсбери-парке в Лондоне, фотограф Дэниел Риган и Натали Ховарт, директор Maytree, вместе приступили к проекту.Этот проект под названием «Я хочу жить e» включает в себя фотографии из самого дома, а также портреты и интервью с волонтерами.

    «Из соображений конфиденциальности и этических соображений я никогда не фотографировала в доме, когда были гости, а только после того, как они ушли», — рассказала нам Риган. Одной из его обязанностей как волонтера была уборка комнат и приготовление их для следующего гостя. «Я всегда горжусь тем, что делаю комнату максимально красивой, потому что хочу, чтобы люди чувствовали, что это их безопасное место во время их пребывания», — говорит он.

    «Что-то, что я возьму от Мэйтри на всю оставшуюся жизнь, это никогда не стыдиться говорить о своих трудностях. В Maytree мы не занимаемся тем, чтобы кого-то исправлять; мы здесь, чтобы позволить людям открыто говорить о своих кризисах. Я думаю, мотивация для меня заключается в том, что это такая невероятная привилегия — иметь возможность помогать людям в суицидальном кризисе, особенно потому, что я сам был там».

    © Rikard Osterlund 

    Любовный портрет жены и ее болезни, сделанный Рикардом Остерлундом

    Рикард Остерлунд тринадцать лет фотографировал свою жену Зару.Зара — художник, поэт и фанат научной фантастики. У нее также фибромиалгия, синдром гипермобильности, обсессивно-компульсивное расстройство и депрессия. Фотокнига Остерлунда Смотри, я ношу все цвета — откровенный отчет об их общей истории, их горестях и радостях. «Зара — это не ее болезнь, — говорит фотограф. «Мы оба научились жить с этим, но это не то, что определяет ее».

    Впечатляющий кактус, Сан-Сити, Аризона © Джеки Кенни

    Минималистские снимки мира Джеки Кенни, «Путешественник с агорафобией»

    Джеки Кенни — одна из десятков миллионов людей во всем мире, живущих с агорафобией, тревожным расстройством, характеризующимся боязнью общественных мест, общественного транспорта, открытых пространств и/или большого скопления людей.Тем не менее, она мечтает путешествовать по миру. С помощью Google Street View она смогла посетить далекие места, которые кажутся недосягаемыми, и, не выходя из дома, она сфотографировала места, находящиеся за тысячи и тысячи миль от того места, где она сидит.

    C. решила, что следы ожогов на ее животе хорошо служат символом ее опыта: «Мне всегда холодно. Всегда… вот почему я никогда не сплю без грелки. Однако иногда бывает слишком жарко, и тогда остаются такие следы…»

    Фотограф Мафальда Ракос сотрудничала с несколькими друзьями, а также с женщинами, которых она встретила в группе самопомощи для тех, кто страдает расстройствами пищевого поведения или выздоравливает от них.Средства массовой информации не всегда точно представляют расстройства пищевого поведения, и женщины, с которыми она встречалась, доверяли ей честно рассказывать свои истории. «Все, кто участвовал, разрешили мне показать [фотографии]», — сказала она мне. «Это было чрезвычайно важно для меня»

    © Laura Hospes

    Госпитализированная с депрессией, Лаура Хоспес документирует свой опыт серией непоколебимых автопортретов

    Когда фотограф Лаура Хоспес из Нидерландов была госпитализирована после попытки самоубийства, она взяла свою камеру с собой в отделение, где проходила лечение.«Я заставляла себя продолжать делать автопортреты», — сказала она тогда. «Я просто чувствовал необходимость «пережить» это ужасное время. Во время фотографирования я обнаружил, что это похоже на такое [облегчение]. Я могла плакать, злиться, бояться и все такое […] Я не могла показать это в реальной жизни».

    Liz © Liz Obert

    Фотографии Лиз Оберт Сравните двойную жизнь людей, живущих с психическими заболеваниями

    «В Dualities я стремлюсь представить внутреннюю и внешнюю жизнь людей, страдающих биполярным или большим депрессивным расстройством, — говорит фотограф Лиз Оберт.«Каждый компонент этой работы состоит из двух портретов. Один показывает представленный предмет так, как он хочет, чтобы его видели во внешнем мире; напротив, другой портрет расположен в пространстве, где они уединяются». Обе фотографии являются совместными работами художника и субъекта, и сама фотограф, которая живет с биполярным расстройством 2, также появляется в серии.

    © Лиза Линдвей

    Лиза Линдвей снимает разрушительные последствия психического заболевания в своей семье

    Фотограф из Чикаго Лиза Линдвей создала интимный портрет своей семьи, когда они боролись с психическим заболеванием ее матери.«Ежедневная личная борьба, которую пережила моя семья, — это не то, что легко выставить на всеобщее обозрение», — написала она. «Однако моя семья позволила мне направить на них камеру и открыто и честно поделиться их историей. Я восхищаюсь и ценю их силу и мужество в это неспокойное время в их жизни».

    © Морин Дреннан

    Морин Дреннан справляется с депрессией мужа с помощью автопортретов

    Много лет назад, когда ее муж Пол впал в депрессию, Морин Дреннан связалась с ним с помощью фотосъемки.Получившаяся в результате работа под названием « Море, окружающее U s» сочетает в себе портреты Пола дома и захватывающие пейзажи, снятые на острове Блок, где художница провела часть своего детства. «Интимная совместная работа над фотографиями в трудные времена была восстанавливающей», — сказала она мне. «Там, где слова подвели нас, картинки заполнили пробелы».

    Узнайте больше

    Еженедельно получайте возможности фотографирования, функции и новости.

    Как Мелисса Шпиц фотографирует психическое заболевание своей матери

    По одну сторону объектива Мелисса Шпиц, талантливый фотограф из Санкт-Петербурга.Луи, который сейчас живет в Бруклине. С другой — ее мать Дебора Адамс, чью борьбу с психическим заболеванием Мелисса записала за последние восемь лет для серии, которую она публикует в Instagram, под названием «Вам не о чем беспокоиться». Почти 6000 фотографий составляют сокровенный визуальный дневник болезни, которая часто остается невидимой, окутанной стыдом, страхом и стигматизацией.

    Работа завораживает: призрачные кадры увядшей красивой женщины, которая кажется притянутой к камере, за которыми следуют неловко близкие сцены домашних неурядиц с участием той же женщины.Это и искусство, и выражение любви, усложненной и отточенной тем фактом, что Мелисса была и дочерью, и опекуном с самого детства.

    В глазах дочери 63-летняя Дебора совсем не невидима. Мы видим ее в глубоко трагические моменты, но также и тогда, когда она выглядит жестокой и прекрасной — как мать, обнимающая дочь, которая держит камеру, которая их соединяет. На старых семейных фотографиях мы видим Дебору в детстве, затем энергичную молодую женщину, которая живет полной жизнью до того, как болезнь охватит ее, или молодую мать, на лице которой начинает появляться тень страдания.

    Мелисса Шпиц выбрана журналом TIME для Instagram-фотографа 2017 года

    Любой, у кого есть болезнь, которая является источником постоянных потрясений и кризисов, узнает историю Мелиссы. Дебору впервые госпитализировали, когда Мелиссе было 7 лет; ее отца не было в городе, когда ее мать впала в бред. «Три дня подряд она звонила в полицию, утверждая, что в нашем доме были люди, пытавшиеся нас убить», — вспоминает 29-летняя Мелисса. «Я спрятался с ней, молчал с ней, а потом, когда появились медики, чтобы вывезти ее из нашего дома на носилках, я почувствовал себя одиноким.

    Мама курит в постели.

    Мелисса Шпиц

    На протяжении многих лет у Деборы диагностировали параноидальную шизофрению, депрессию и биполярное расстройство.Ее психиатрические баталии усилились из-за злоупотребления психоактивными веществами, от которого страдают 8,2 миллиона взрослых американцев, которые также борются с психическими заболеваниями. Расти с кем-то, кто борется с этими расстройствами, так же страшно и запутанно, как вы можете подумать. «Мне пришлось научиться отвозить ее домой, когда мне было 14 лет, — вспоминает Мелисса. После развода родителей Мелиссе и ее брату стало труднее найти хоть какое-то подобие нормальности. «Я рассказала другу о своей маме, и, конечно же, это стало известно», — говорит она. «Тогда было: «Тебе нельзя находиться рядом с Деб Шпиц — она сумасшедшая.’”

    Но когда Дебору лечили от рака груди, Мелисса говорит, реакция их сообщества была другой: «Все нам помогали, все хотели пожертвовать. Я пришел домой с запеканками. Но не тогда, когда моя мама попала в аварию или принимала таблетки. Тогда они остались в стороне. Это грустно и несправедливо. Обе эти вещи заслуживают поддержки».

    Фотограф Мелисса Шпиц создает визуальный дневник борьбы своей матери с психическим заболеванием

    Многие из почти 49 000 подписчиков Мелиссы в Instagram говорят, что ее работа является формой поддержки для них.Люди пишут в знак благодарности и предлагают свои признания, например: «Когда я обнаружил ваши фотографии, я расплакался, потому что они прекрасно отражают все, что я чувствую». В этом свете название сериала, взятое из записки, которую брат Мелиссы оставил их матери, является не только заявлением, но и призывом.

    Создание искусства из хаоса помогло Мелиссе справиться с ситуацией: «Проект стал буфером, способом изолировать ужасные моменты в крошечные квадраты цифрового материала, в которых я мог бы разобраться позже.«Проект изменил эти отношения матери и дочери. «Камера привлекает ее внимание, а она — меня», — говорит Мелисса, которая летала обратно в Сент-Луис, чтобы увидеть свою мать каждые выходные на протяжении большей части учебы в аспирантуре. Теперь она возвращается каждые несколько месяцев. «Это обмен: я отдаю ей, а она отдает себя мне», — говорит она. «Я думаю, что в некотором смысле она пытается компенсировать все плохое». Иногда Дебора настраивает кадры или выступает, когда объектив повернут в ее сторону. В других случаях она спрашивает: «Вы уверены, что это помогает другим людям?» Мелисса уверяет ее, что это так.

    Шпиц называет эту фотографию своей матери, наносящей макияж, «Маской мамы»

    .

    Мелисса Шпиц

    Это опубликовано в выпуске TIME от 12 февраля 2018 года.

    Больше обязательных к прочтению историй от TIME


    Свяжитесь с нами по телефону по адресу [email protected]

    лиц душевнобольных: увлекательный фотопроект, который едва не был остановлен, не успев начаться

    У каждого было диагностировано психическое заболевание, от легкой депрессии до шизофрении.И каждый из них нашел сообщество и помощь в стенах Станиславского отделения Национального альянса по психическим заболеваниям (НАМИ).

    Но перед съемками окружная медсестра увидела мою импровизированную студию и заподозрила.

    12 черно-белых портретов стали одной из самых популярных галерей на сайте Modesto Bee. Фотографии в печатном издании занимали две страницы.

    И их почти не было.

    Участники были игрой. Жаждущий. Когда я представил свою идею, они практически выстроились в очередь, чтобы сфотографироваться.Они, казалось, были в восторге от возможности показать, что психически больные люди — это обычные люди, люди, которые могут работать, ходить в школу, воспитывать детей и учить.

    Но перед съемками окружная медсестра увидела мою импровизированную студию и заподозрила. Принуждал ли я людей фотографироваться? Я обманом заставил их участвовать? Удалось ли им хотя бы дать согласие?

    Я был в равной степени озадачен и зол. Эти люди не были в больнице. Они не были в тюрьме. У них не было опекуна, который мог бы говорить от их имени.Они были взрослыми по обоюдному согласию.

    Ричард М. Гамильтон на фотосессии. (Lauren M. Whaley/CHCF Center for Health Reporting)(Lauren M. Whaley: CHCF Center for Health Reporting)

    Я был уверен, что объяснил все ясно. Кроме того, мы сообщали об этой истории в течение нескольких месяцев. Я много раз был в офисе НАМИ, снимал фотографии для проекта, который должен был быть опубликован примерно через две недели. И проект, по большей части, был о психически больных и о том, как сокращение услуг вынудило многих из них еще больше полагаться на НАМИ.

    Неважно. Окружная медсестра настояла на том, чтобы мы позвонили ее начальству, чтобы получить разрешение на съемку портретов. Она нервничала из-за того, что мы нарушили соглашение о конфиденциальности, о существовании которого я не знал.

    Мне нужно было получить разрешение, чтобы получить разрешение участников.

    Вывод: Эти люди не способны дать согласие.

    Я разговаривал с Джойс Плис, исполнительным директором НАМИ Станислава. Она позвонила менеджеру по делам потребителей и семьи округа Станислав.Он сказал ей позвонить окружному директору отдела психического здоровья.

    Я уже начал сомневаться в себе. Даже если бы у нас было разрешение, эксплуатировал ли я пациентов с психическими заболеваниями, расклеивая лица этих людей на газетных страницах? Или я делал как раз наоборот, помогая продемонстрировать, что это были обычные люди — ваши друзья, соседи, коллеги — которых нужно было рассматривать именно такими?

    Достаточно ли деликатно я пытался показать, кто они такие, что они похожи на всех и каждого, что они не страшные, не уродливые и не опасные?

    Мой редактор все уладил с округом.Мы напечатали форму разрешения, чтобы каждый человек, которого я фотографировал, в письменной форме указал, что он знает, что мы опубликуем его портрет в Modesto Bee и в Интернете. Все они были совершенно довольны подписанием формы. Они просто хотели знать, когда история выйдет в эфир. Они хотели знать, когда их фотографии появятся в газетах, когда будет рассказана их история.

    «Я хочу, чтобы люди получали помощь, которая нуждается в помощи», — сказала Мишель Густафсон из Модесто, одна из женщин, которых я фотографировала.

Станьте первым комментатором

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

2019 © Все права защищены. Интернет-Магазин Санкт-Петербург (СПБ)