Нажмите "Enter" для пропуска содержимого

Костя фотограф: Фотограф Константин Еремеев

Содержание

Костя Смолянинов: “Я произвожу некое служение и использую ритуалы” « Korydor

Львовский фотограф Костя Смолянинов в 2014 году выпустил книгу Street Theography. Название в точности передает авторскую смесь сарказма в отношении к «милым ценностям» города и почти молитвенное отношение к его «странностям». Вот и новый проект где-то на стыке. Мы поговорили о выставке Кости Смолянинова «Трэш», открывшейся в пятницу тринадцатого во львовской галерее «Дзиґа».

Фото з виставки: Ігор Сальников

 

Татьяна Павлова: Костя, расскажите о своем пластиковом проекте, о «Трэше». Он вызывает у всех огромный интерес.

Костя Смолянинов: Это хорошо, что вызывает огромный интерес. Я только на это и рассчитываю. Я и задумывал его как проект конъюнктурный, отвечающий актуальным темам. Тема экологическая, она не относится к каким-то философским или эстетическим. Это социальная тематика, которая всегда будет актуальной. Происходит множество специализированных конкурсов, фестивалей, разных конференций, симпозиумов, посвященных экологической теме, и отображению ее в изобразительном искусстве. Поэтому я из конъюнктурных соображений избрал эту тему. Но чтобы не идти на компромисс с совестью, я выбрал то, что меня лично тоже волнует.

Я не отношусь к поклонникам таких известных персонажей как Грета Тунберг. Но на своей маленькой делянке я убираю этот пластиковый мусор. Я всегда выходил, собирал и бросал в мусорники, убирал парк недалеко от себя, и давно об этом задумывался. И вот решил продолжить тему: я собираю этот мусор, фотографирую и продаю фотографии. А деньги, вырученные от продажи, идут на поддержку организации, которая занимается переработкой пластикового мусора. Это вкратце, если простенько.

Есть несколько граней этого проекта. Во-первых, он не совсем визуальный. Он интерактивный. Здесь очень важен зритель, который взаимодействует со мной, приобретая это произведение. Во-вторых, я перевожу этот нетленный пластиковый мусор в нетленные произведения искусства и, продавая его, зарабатываю деньги, которые трачу на абсолютно конкретное дело. Фирма, на которую я перевожу деньги, это Zelenew — лаборатория рисайклинга Ивана Нестеренко. По сути, это один и тот же человек, который перерабатывает пластик, делает сырье, создавая из него небольшие предметы дизайна: корзинки, абажуры, урны (трэш). Он их продает, а деньги далее пускает в оборот.

Последнее его приобретение — лицензии американского рационализатора — позволило ему собрать опытную установку, превращающую пластик в газ. Пока он не может аккумулировать большое количество газа, он его сжигает. Тем не менее, это такая экспериментальная установка, которая хороша тем, что она не очень сложна. И происходит абсолютно мистическая вещь: ужасный пластик превращается в энергию. Я рад, что это получается, и что одним из способов раскрутки всего процесса является эта выставка.

Т. П.: Если представить некую последовательность, ряд, ведущий от культуры к энтропии, в какой точке этого ряда находится «Трэш», озаглавливающий выставку?

К. С.: Культура и энтропия – взаимосвязанные вещи. Культура — это нечто противоположное энтропии. Энтропия возрастает, и культура, хочется надеяться, тоже возрастает. Пластиковый мусор увеличивает энтропию, а мы пытаемся ее уменьшить. Вот такая бесконечная борьба, которая вряд ли увенчается нашим успехом.

Т. П.: Когда-то я узнала о любопытном японском ритуале. Это когда император вместе со всей своей свитой отправлялся в удаленные уголки своей страны, чтобы обозреть их своим оком. Простым созерцанием он стабилизировал страну, и сами собою прекращались энтропийные процессы. Мне кажется, нечто подобное дает фотография. Когда фотограф смотрит в глазок фотоаппарата на какой-то энтропийный объект, тот перестает быть таковым. И когда далее зрители смотрят на трэш на ваших снимках, то процесс стабилизации всего сущего углубляется.

К. С.: То, о чем вы говорите, мне близко, конечно. Особенно то, что вы говорите о созерцании. Да, конечно, фотограф – это созерцатель. И мне это приносит наибольшее удовольствие в фотографии. Но здесь, возможно, один из тех случаев, когда я изменил себе. Этот проект не очень визуальный. Я не занимаюсь эстетизацией трэша, мусора. По сути дела, я лишь нашел метод, с помощью которого делаю вклад в решение сложной экологической проблемы.

Ну а с другой стороны во время работы над проектом я также почувствовал, что произвожу некое служение и использую ритуалы. Один из них – в том, что я делаю эти фотографии вручную: проявляю пленку, потом печатаю, и это уже превратилось для меня в некое служение и ритуал, которому я следую. Сейчас я поймал себя на мысли, что, монтируя эту выставку, вот уже третий день произвожу еще один ритуал: наклеиваю небольшие кубики пенопласта с клеем на фотографии и креплю на стены. Это повторяется, одно и то же, одно и то же, одно и то же… Ритуализируется мое служение. Все это некие перформативные практики, которые лишь по касательной относятся к фотографии. Потому что эстетическое, художественное значение этих фотографии никчемно. Они лишь служат таким передаточным звеном между людьми, которые хотят помочь (я все говорю о себе). Главный герой этого проекта — люди, которые приобретают эти фотографии, и этим они помогают решению проблемы.

Т. П.: Я верю, что вы не лукавите, когда говорите о нулевой эстетической категории этих снимков. Однако же они представляют совершенно очевидную фотографическую ценность. Возьмем хотя бы растяжки от очень темного к очень светлому в рядах-повторениях одного и того же кадра, которые есть в каждой серии каждого предмета. Наподобие шкалы «состояний» в печатной графике, когда от первого к последнему отпечатку мы имеем шкалу градаций по степени насыщенности. Но здесь подключаются еще и особые артефакты, которые связаны с трэшевой бумагой, которую вы используете, этой химией трэшевой. В итоге образуются артефакты, которые несут нечто неожиданное.

К. С.: Да-да, это все естественно происходит, но я действительно не лукавлю, когда говорю, что отказываюсь от эстетизации в работе над этим проектом. Хотя я сам по себе эстет и романтик. И это выходит у меня против моей воли. Даже монтируя абсолютно хаотично эти фотографии, я все равно подсознательно делаю это эстетически, обращая внимание на то, как они приклеены, как падает тень от как бы плохо приклеенных фотографий. Во мне глубоко сидит все это эстетство. Я говорю об этом в негативном ключе. От него трудно избавиться. У меня было уже несколько попыток отказаться от визуальной эстетики и прийти к некоему концептуализму, более сухому и скупому на художественные средства. Но с переменным успехом это получается. Поэтому даже в такой, казалось бы, трэшевой тематике все это выглядит довольно симпатично.

Т. П.: Могу я попросить вас навскидку назвать предметы, которые получили «волчий билет» на эту выставку?

К. С.: Даже не на вскидку, я хорошо осознаю, что это некие технологии, выброшенные на свалку истории: дискеты 3,5 дюймов, которыми уже никто не пользуется, аудиокассеты, старые арифмометры или калькуляторы, такие допотопные пластиковые, или сантехника. Очень много пластиковой тары, естественно. И самый главный предмет для меня – это пластиковый стаканчик, с которого все началось, – символ этого загаживания Вселенной. Но есть и совершенно новые предметы этого ряда – перчатки, маски медицинские, которые теперь уже можно часто видеть выброшенными.

Т. П.: Я хочу вернуться к такой уже общей теме, которая сегодня очень дискуссионная. В наше время бурно развивается текстология фотографии, в частности, харьковская, которая накопила уже очень большой материал. А вот как насчет львовской историзации фотографии? Она тоже, похоже, переживает бурный подъем? Все эти попытки определиться: есть ли львовская школа фотографии? Я думаю, что здесь не может быть двух мнений. Львовская школа фотографии точно есть. Ее интеллектуализм и уклон в концептуальность совершенно очевидны. А что вы думаете?

К. С.: Я бы позволил себе не согласиться с этим вашим утверждением. Я не уверен даже, что существует харьковская школа фотографии, а львовской уж точно не существует, потому что у меня очень конкретное понимание, что такое школа. Школа – это основоположник школы, его ученики, апостолы, а потом ученики учеников и так далее.

Т. П.: А скажите, был ли мессия с апостолами в харлемской школе? Как бы не было. А харлемская школа, с ее «завтраками», брутальной, как для Голландии, изюминкой «живописного беспорядка», с Хальсом, Стеном, Гойеном — точно была, она известна, так же, как и множество других школ, имеющих свое лицо. И да, там были последователи и преемственность, и эпигоны.

К. С.: Ну мне с вами тяжело спорить, потому что вы искусствовед. Но в таких вопросах я более ориентируюсь на свои ощущения, а не некое рациональное восприятие этого вопроса или знания.

Т. П.: Ну это как с вопросом стиля. Есть стиль как глобальное явление и есть индивидуальные стили, то стило, которым орудует автор.

К. С.: Возможно. Я нахожусь внутри этого явления, поэтому мне его трудно обозревать. Но у меня такое впечатление, что понятия львовской фотографии не существовало. Единственное, о чем можно говорить, это львовское концептуальное искусство, которое использует фотографию. Можем вспомнить замечательную группу «Фонд Мазоха» Игоря Подольчака и Игоря Дюрича. Можно вспомнить Андрея Боярова, Мишу Французова и многих других. Это просто, как говорят поляки, и как говорят во Львове — артисты. Они все в той или иной мере концептуальны. Отсюда и проистекает фотография.

Т. П:. Мне кажется, вы тоже из этих людей?

К. С.: Я всех этих людей уважаю, на них ориентируюсь, мы давно знакомы. Мне всегда приятно с ними общаться.

Т. П.: Традиционный вопрос. Что бы вы пожелали зрителям своей выставки?

К. С.: Зрителям моей выставки можно пожелать приобрести побольше этих фотографий. Потому что больше здесь делать нечего. Смотреть нечего. Нет здесь ничего особого, заслуживающего внимания. Здесь есть один человек, который торгует сувенирной продукцией, у него есть такая присказка, которую он использует в общении с нашими польскими друзьями-туристами. Он говорит: не дзенькуемы, а купуемы!

«Без фотографии я, как без музыки»,

Костя Боровский – вокалист группы «АГОНЬ», сооснователь креативного агентства brvski.team и такой же фанат аналоговой фотографии, как и мы. У Кости было много камер, и с каждой его связывает необычная история.

В одном из интервью ты сказал: “Без фотографии я, как без музыки”. Какая история стоит за такой большой любовью? Что фотография для тебя лично?

Мне всегда казалось, что это как шахматы или велосипед – должно быть в доме у каждого. В моей семье фотографией занимался еще дедушка. Несмотря на то, что он был работягой и всю жизнь трудился на земле, у него было несколько камер и фотоувеличитель. Папа тоже снимал на плёнку. Мы с ним часто запирались в ванной с красной лампой и печатали снимки. Поэтому я в этой теме ещё с детства.

Какую первую плёночную камеру ты купил в осознанном возрасте?

Fujifilm Natura Classica. Очень классная, мягкая и понятная. Все приключения группы Quest Pistols задокументированы на неё. Я даже думал организовать выставку с этими снимками, но понял, что контент слишком интимный: какой вайб на самом деле на этих снимках поймут только старые фаны и мы. Скорее всего эти кадры останутся в архиве.

Если бы нужно было выбрать одну камеру на всю жизнь, какую бы ты выбрал?

100% Contax G2. Это культовая японская камера из 90-х, нежная и красивая дальномерка, её нужно беречь. Там классные автофокусные стекла Zeiss. Если кто-то думает, что 35 мм – это мало и некачественнно, значит он не снимал на Contax G2.

А среднеформатные камеры у тебя были?

Да, моя первая среднеформатная камера — Mamiya 7 II. С ней кстати связана крутая история.

Фотограф Саша Руденски предложила мне сделать фотовылазку на Гидропарк. В тот день, как ни странно, почти всё было закрыто и совсем не было людей. Мы зашли в одно кафе, которое ремонтировалось, и тут мне навстречу выходит пожилая то ли проститутка, то ли стриптезерша. Я думал, она застесняется и уйдет, но эта малышка, увидев камеру, сразу начала работать. Она ложилась на стол, делала какие-то стриптизерские движения, расставляла ноги, заворачивалась в штору. Если что, она была трезвая, просто кайфовала от жизни и момента. Это сочетание флёра заигрывания и взрослого тела очень классно легло на плёнку.

А моментальной фотографией увлекаешься?

Я всегда снимал на Polaroid. У меня были Polaroid 600 и классный Polaroid Spectra до того, как узнал про Polaroid Land.

Polaroid Land особенная камера для тебя?

Я познакомился с таким методом получения снимков как амбротипия. Мне очень понравилась глубина картинки. А Polaroid Land – это как маленький мыльный амбротип. Я на эту камеру очень любил снимать свою дочь, когда она только родилась. Есть эффект старинности и истории в этих снимках. И я так люблю эти фото! Нигде их не публиковал и не буду — это семейный альбом.

А на Fujifilm Instax пробовал снимать?

Конечно, как только он появился. Камера очень удобная, практичная, поэтому сразу нашел применение. На концертах во время песни “Ты Так Красива” всегда фотографирую девчонок в первом ряду на Fujifilm Instax Wide. У них двойной шок: от того, что это моментальное фото, и от того, что я им дарю этот снимок. Концерты у нас запланированы, так что ждите, девчонки, новые фотокарточки!

Расскажи о принципах работы с теми, кто оказывается в твоем объективе.

В основном, все артисты, которых я снимаю – мои хорошие друзья, либо мы достаточно близки. Поэтому съёмки, которые я для них делаю, проходят на ноте “давай поживём в кадре”.

Например, если я снимаю группу “Нервы” в гримерке – они не обращают на меня внимания и ведут себя так же безбашенно и свободно.

Пару лет назад мы с ними устроили спонтанную фотосессию на крыше отеля в Питере. Был классный солнечный день. И они говорят: “Знаешь, какие мы хотим фотки”? Как у крутых и простых пацанов из рок-группы, как у Nirvana. Чтобы никто ничего не изображал и можно было просто стоять в бабушкином свитере или клетчатых рубашках». Мне тоже очень нравится эта эстетика, поэтому я сказал: “Конечно, погнали!” Потом я увидел, что они проанонсировали свой тур этими фотографиями: четыре моих бро на закате стоят на крыше. Большего и не надо, такой кадр передает атмосферу.

У тебя есть любимая плёнка?

Люблю Kodak Portra Professional, очень люблю цвета и зерно Ektar. Из ч/б мой фаворит Rollei, потому что она контрастная. Мне нравится американское, жареное ч/б, с глубоким контрастом.

А вообще я за то, что та плёнка, которая заряжена в твой фотик, и есть самая классная.

В чём для тебя главный кайф плёнки?

Снимая на плёнку, я постоянно учусь. Есть много составляющих процессов, совокупность которых даёт классный кадр. Но результат ты видишь не сразу, есть элемент интриги. Хотя, благодаря вам, я свои сканы вижу очень быстро.

Вообще я просто люблю эту тему. Люблю жизнь и ее снимать.

Константин Сова • профессиональный фотограф Киев


Основатель Киевской Школы Фотографии. Практикующий репортажный и студийный фотограф Киева. Преподает фотографию с 2000 года.

Руководитель и вдохновитель фототуров КШФ по всему миру. 

Организатор международной фотопремии «Золотая камера» и украинских фотоконкурсов «Черно-белое настроение». Куратор и организатор групповых выставок выпускников фотошколы: «По золотым дорогам Грузии», «Куба: назад в прошлое», «Черно-белое настроение», «Весенний Амстердам», «На краю Европы».


«Я всегда любил фотографировать людей, в то время у меня был фотоаппарат ФЭД-5в с которым я гордо шагал по улицам своего города. А когда мне исполнилось 14 лет, отец подарил мне зеркальную камеру «Зенит — Е», которую я практически не выпускал из рук. Ещё мальцом я понял, что нашел дело своей жизни! 

После развала СССР образование в Украине начало «сыпаться» как карточный домик. В 2000 году я осознал, что фотолюбителям того времени, Киев не мог предложить ни одной фотошколы. Создался своего рода образовательный вакуум именно в сфере фотографии. Так появилась идея арт-проекта – Киевской Школы Фотографии. В этом году фотошколе исполняется уже 19 лет:) 

За эти годы у Киевской Школы Фотографии появились десятки тысяч друзей, которые благодаря нашей «академии визуальных искусств» обрели новые знания и друзей, убедились в своей талантливости, рождали новые идеи, открыли свои фотостудии и даже фотошколы! Я благодарен всем выпускникам Киевской школы Фотографии за то, что мы вместе постигаем волшебное искусство фотографии и учимся видеть мир через видоискатель фотокамер!

Искренне ваш, Константин Сова

Особое внимание в своем творчестве Константин уделяет социальным темам:

фотовыставка о шахтерах Донбасса — «Портреты углем» 2011 г; фотовыставка — «Крым. Война без выстрелов», фотопроект — «Майдан. Хронология в лицах» и «Майдан. Воины света», фотопроект — «Україна нескорена» 2014 г

Фотограф Джим Бонс видит большой поворот в ином свете || Журнал TPW | Апрель 2015 г.

Голые кости

Из-за потери зрения фотограф Джим Боунс увидел Биг-Бенд в ином свете.

Эрл Ноттингем

На усыпанном валунами склоне холма высоко над извилистым Рио-Гранде известный фотограф-пейзажист Джим Боунс смотрит в видоискатель камеры и видит огромные геологические силы, которые создали лицо региона Биг-Бенд в Техасе.

Горы, каньоны, реки и пустыня пересекаются на земле, где когда-то все покрывал спокойный внутренний океан. Это древнее дно океана было поднято вверх из-за сильных потрясений, его слои были сломаны, взорваны и сложены, как бумага. Кажется, что это пустынный и безмолвный мир, но это гораздо больше — это также место сочной травы, изящных полевых цветов и изобилующей дикой природой.

Для Кости возникает резкий и визуальный парадокс, когда суровая и неумолимая природа пустыни противопоставляется временной и хрупкой экосистеме.Страсть к этому парадоксу побуждает Кости создавать свои изображения не столько как фотографа, сколько как визуального проповедника с миссией помогать другим понимать, получать удовольствие и стать распорядителями этого мира.

Выросший как сын офицера ВВС на авиабазе Ванденберг в Калифорнии во время холодной войны, Кости был погружен в среду науки и технологий и шел по пути, чтобы стать аэрокосмическим инженером, пока не наступил момент, который изменил его жизнь. ясным калифорнийским днем, когда он наблюдал за морскими львами на пляже недалеко от Ванденберга.

«Я посмотрел вниз и увидел маленькую конусовидную окаменелость туррителлы», — вспоминает он. «В тот момент со мной случилось что-то действительно странное. Я увидел, что эта крошечная окаменелость имела форму ядерной боеголовки. Он существовал миллионы лет, и меня поразило, что мы только что создали устройство той же формы, способное уничтожить все живое за несколько часов. Эта встреча помогла мне укрепить в моей памяти хрупкие отношения природы и человека ».


Во время учебы в Техасском университете Боунс взял уроки геологии у Уильяма Мюлбергера, чьи харизматические методы обучения вдохновили его взглянуть на мир более личным образом.

«Он заставил меня захотеть передать мою любовь к земле не столь научным способом», — говорит Боунс, который обнаружил, что геология — идеальный способ совместить его любовь к технологиям с миром природы. Он получил доступ к фотолаборатории на научном факультете и вскоре начал снимать и обрабатывать свои собственные черно-белые изображения из частых поездок на геологические исследования в Биг-Бенд, фотографии, которые он впоследствии включил в выставку университета. Именно во время одной из этих выставок его работы привлекли внимание фотоинструктора Рассела Ли, известного фотографа Управления безопасности фермы, который задокументировал бедственное положение семей во время Великой депрессии и пыльной чаши.

Ли увидел талант в работе Кости и стал его величайшим наставником. Ли также познакомил Кости с изображениями природы и пейзажей знаменитого фотографа Элиота Портера. Однажды, показывая классу одну из книг Портера, Ли крикнул: «Эти изображения — не просто пейзажи, это портреты характеров этого места!»

Открытие нежных цветных изображений больших пейзажей и крупных планов Портера оказалось поворотным моментом для Боунс, который до этого работал только в черно-белом цвете.По окончании учебы в 1972 году он стал первым фотографом, получившим стипендиальную премию Доби Пайзано.

После Пайзано, разбираясь в фотографии и разбираясь в технологиях, Кости воспользовался возможностью работать на Элиота Портера в качестве техника в его темной комнате, делая цветные отпечатки Портера с использованием метода печати с переносом красителя — трудоемкого процесса, который дает великолепные изображения. фотографии архивного качества. Фактически, несмотря на то, что многие фотопленки и отпечатки за годы потускнели, большинство изображений с переносом красителя все еще сохраняют свою первоначальную красоту.

После собственного путешествия по юго-западу Америки и Биг-Бенд, Боунс объединил свои навыки переноса красителя с четкими изображениями со своей камеры обзора 4×5, создав свой собственный визуальный стиль и продемонстрировав, что под суровым внешним видом пустыня прекрасна и достойна того, чтобы ее испытать.

«Пустыня может вызывать привыкание, — говорит Боунс. «Некоторые люди всегда будут к этому возвращаться, а есть те, кто никогда не вернется. Между ними почти нет людей.Вы либо любите это, либо он вам противен ».

Подобно извилистому курсу и непредсказуемым течениям Рио-Гранде, Боунс обнаружил, что жизнь также может быть непредсказуемой. Октябрьским утром 2001 года худший кошмар фотографа сбылся.

«Я открыл глаза и сразу увидел странные огни», — вспоминает он. «Это выглядело так, будто мир отслаивается, как обои со стен».

Отслоение сетчатки сделало его доминирующий правый глаз бесполезным.У него была катаракта в левом глазу, поэтому его будущее в фотографии выглядело мрачным. После того, как первоначальная операция не смогла восстановить сетчатку, вторая попытка, наконец, вернула некоторое зрение к глазу, но, как говорит Боунс, результат был похож на «просмотр через аквариум».

Боунс описывает возникшую в последующие несколько лет борьбу с плохим зрением и растущими медицинскими счетами как форму посттравматического стрессового расстройства. Надежда пришла с появлением цифровой фотографии. Боунс смог сканировать в цифровом виде свои прозрачные пленки и работать с изображениями на компьютере, который в сочетании с цифровым принтером стал его новой темной комнатой.Новая цифровая камера заменила почтенные старые камеры 4×5 и среднего формата.

После долгого и извилистого путешествия река Рио-Гранде подходит к концу и превращается в новую жизнь как часть Мексиканского залива. Путешествие Джима Боунса позволило ему измениться и увидеть фотографию — и жизнь — как новую яркую палитру.

«Мир, который я вижу сейчас, — это не мир камеры 4×5 с острыми гранями», — говорит Боунс. «Это импрессионистический мир, и я могу понять, как Матисс, Ренуар и другие художники в конце жизни начали делать эти большие, расплывчатые цветные вещи, а не точные детали.Как художники, мы всего лишь временные сосуды, которые что-то наследуют, что-то создают, а затем передают. Это по-прежнему прекрасный мир — такой красивый — и я рада им поделиться ».



Джим Боунс: В «Крестовых каньонах», недалеко от настоящей Большой излучины Рио-Гранде, где река снова поворачивает на север, большая усыпанная валунами песчаная коса представляет собой отличный кемпинг, который предлагает удивительное отображение утренних отражений в виде каскадов золотого света. «от края до темной воды», — говорит Джим Боунс.В этом промежутке известняковые стены морского дна высотой в тысячу футов полностью перевернуты вверх ногами в виде огромного перевернутого надвигового разлома. (Ektachrome 64 E-6 4×5 Daylight Film )




Джим Боунс: Я намеревался разбить лагерь у края гор Чисос в Биг-Бенд, чтобы сделать снимки заката и восхода солнца в этот памятный день. Когда я сделал это обнажение, внезапно поднялся шторм, переходящий от зловещего затишья к ветру со скоростью не менее 40 миль в час. Мир был окутан пылью, когда налетел север.Я удалился в Бут-Каньон на очень беспокойную ночь. Вместо этого я с удовольствием остался там, подальше от ветра, и сфотографировал красочные дубы эмори и крупнозубые клены в холодном осеннем свете. (пленка для дневного света Ektachrome 64 E-6 4×5)



Джим Боунс: Каньон Гленн Спрингс прорезает интрузивный вулканический порог на восточной стороне гор Чисос и демонстрирует впечатляющую полосатость, вызванную дифференцированным разделением минералов по мере того, как магма медленно остывает глубоко под землей.Ярко окрашенные скалы переходят в многочисленные бассейны, называемые тинахами, к которым присоединяются извилистые каналы, образованные внезапными наводнениями. Держитесь подальше, когда идет дождь! (пленка для дневного света Ektachrome 50 E-3 4×5)



Джим Боунс: После очень влажной осени и зимы ранняя весна принесла буйный цвет и текстуру этому разнообразному сообществу ароматных растений, которое через неделю покрылось снегом. В успешные годы синие чепчики Big Bend в сотрудничестве с выносливыми пчелами производят характерный темный фирменный мед северной пустыни Чиуауа.Не менее известен восхитительный белый мёд с его нежным ярким вкусом. (пленка для дневного света Ektachrome 64 E-6 4×5)



Джим Боунс: «Поющий ковбой Дуг» Колдуэлл Дэвис проезжает через кусты креозота и сухие тополи по пути от старой штаб-квартиры ранчо Буэна Суэрте к водопаду Сегундо в парке штата Биг-Бенд-Ранч. Этот снимок был сделан во время 30-мильного путешествия на целый день, в ходе которого я проверил мою решимость нести голиафа 4х5 верхом, когда правильным выбором, скорее всего, был 35-миллиметровый стрелок.Наш друг, любимый своей музыкой и острым остроумием, умер от рака в 2012 году, и многие в Техасе скучают по нему. (пленка Kodachrome 200 35 мм для дневного света)



Джим Боунс: Название этого растения, сорняк Нью-Дил, происходит из эпохи Пыльной чаши и Великой депрессии. В попытке восстановить землю после сильной засухи было широко высажено кустов Baccharis neglecta , чтобы восстановить поврежденную почву. Однако его агрессивные привычки позволили ему вторгнуться в ручьи и нарушенные земли.Однако здесь, среди пещеристых трещин в грязи от наводнения в пойме Рио-Гранде, этим росткам суждено глубоко напиться и вырасти в заросли, которые стабилизируют размывающийся берег реки. (пленка для дневного света Ektachrome 64 E-6 4×5)



Джим Боунс: невозможно процветать на белом вулканическом пепле у Пингвинских скал, кожанный ствол — или sangra de drago , растение драконьей крови с красноватым, вяжущим соком — отображает все цвета восточного осеннего леса после ранних морозов в Биг-Бенде. Ранчо.Окотильо, юкка, кактус питайя и мескит разделяют этот пологий район, который постепенно спускается к Рио-Гранде. (Ektachrome 64 E-6 4×5 Daylight Film)


»Понравилась эта история? Если вам нравится читать подобные статьи, подпишитесь на журнал
Texas Parks & Wildlife .

Похожие истории

Фотография штата Техас

Моментов во времени

Галерея CCBC: Бархатная канава Люси Боун | Стань любопытным

Бархатная канава
Фотография Люси Боун
Для просмотра в галерее CCBC 1 мая — 17 июня 2018 г.

Люси Боун — фотограф из Колумбуса, Джорджия.Вес истории занимает важное место в творчестве Боун, о чем свидетельствует ее специализация на устаревших средствах кино и тематические влияния ее жизни на Юге. Работы Боуна упиваются символическим цветом и отражающими пространствами, которые сохраняют универсальный, но глубоко личный опыт. Она имеет степень бакалавра фотографии Университета Джорджии, живет и работает в Афинах до сих пор.

Все девять представленных произведений искусства представляют собой архивные струйные отпечатки, снятые на Mamiya 7ii на 120-миллиметровую пленку Portra 400.Смотрите изображения из этой и других серий на сайте художника.

Заявление художника о Бархатная канава :

Некоторое время назад моя сестра-близнец спросила меня, знаю ли я о Бархатной канаве. Она сказала мне, что это удобное место, из которого сложно выползти.

Это произошло из-за разговора, который она и многие люди вокруг меня вели в последнее время об образовательном, эмоциональном и буквальном росте в этот период моей жизни ни в одиночку, ни полностью с кем-то другим.Эти фотографии сосредоточены на воспоминаниях и проекциях, которые повторяются в это время неопределенности. Они указывают на удобную южную культуру, к которой я привык, и теперь вынужденную необходимость вырасти из нее. На фотографиях изображено давление предложений о работе, смешанное с детскими воспоминаниями о встречах с орехами пекан и тихими моментами, когда я впервые в жизни живу в одиночестве.

Пытаясь смириться с необходимостью выползти из этой канавы, я не могу не вспомнить дихотомию, присутствующую в греческом мифе об Аркадии, доме в пустыне, где несовершенство является требованием блаженства.Эта работа вызывает аналогичное напряжение — насколько стресс, беспокойство и дискомфорт необходимы для существования достижения. Темы роста пронизывают сериал, воплощенные в образах гарантированной работы и друзей, которым это повезло, растений томатов, в которых я вижу себя, и других людей, оказавшихся в моей ситуации.

Также насыщает эти изображения зеленый цвет. Цвет пейзажей, кудзу и другой пышной листвы, столь распространенной в моем детстве, но также и цвет ревности.Ревность к тому, как все заставляют взрослеть казаться легким, и зависть ко всем, кто проследил за кроликами через отверстие в кустах и ​​быстро и тихо выбрался из канавы. Но процветание также находится внутри моей зелени. Процветание моего сообщества, воодушевляющее и воодушевляющее, помогает мне поднять голову достаточно высоко, чтобы я мог видеть дорогу, которая пролегает по другую сторону канавы.

Эта работа связана с беспокойством, телефонными разговорами о финансах, боязнью шума в душе, бесконечным переписыванием сопроводительных писем и заявлений о приеме на работу, но также и с более высокой идеей достижения, зеленым цветом и бархатной канавой, которую я ‘ м повезло иметь в первую очередь.


Представленные работы — архивные струйные отпечатки, снятые на Mamiya 7ii на 120-миллиметровую пленку Portra 400. Все девять принтов продаются в онлайн-магазине Creature Comforts до воскресенья, 17 июня 2018 г. Цены включены в цены ниже.

  • 18 ″ x 22 ”(по горизонтали): 250 $
  • 16 ″ x 20 ”(по вертикали): 175 $

Отпечатки различных размеров (25–65 долларов США) доступны непосредственно через художника. Отправьте электронное письмо [адрес электронной почты защищен], и ваш запрос будет направлен художнику.

10% всех продаж CCBC Gallery идут в Get Artistic , новый некоммерческий фонд Creature Comforts для поддержки артистов из Джорджии в любой области творчества (музыка, письмо, танцы и т. Д.). Узнайте больше, нажав здесь.

фотостудий Эрнана | ЗНАМЕНИТОЕ ФОТО, ЧТОБЫ НАСЫЩАТЬ СВОЮ СМЕШНУЮ КОСТЬ… Дженнифер Гидман

H

Эрнан Родригес использует объектив Tamron SP 17-50 мм VC для фотосессии с комиком Эдди Гриффином.

Не каждый день удается посмеяться на протяжении всей фотосессии, но когда в роли объекта съемки выступает артист Эдди Гриффин, ожидайте некоторого комического облегчения перед объективом. Гриффин, наиболее известный своей главной ролью в телешоу «Малькольм и Эдди» и в фильме «Брат под прикрытием», недавно выпустил специальный комедийный DVD-диск «Вы можете сказать им, что я сказал», и ему потребовались свежие рекламные изображения. Фотограф Эрнан Родригес был выбран для проведения фотосессии.

Одним из объективов, которые Родригес использовал во время сеанса с Гриффином (в дополнение к объективам Tamron SP 90 мм и SP 70-200 мм), был Tamron SP 17-50mm F / 2.Объектив 8 VC. Модель 17-50, которая обеспечивает диапазон углов изображения, который составляет примерно 26-78 мм на цифровой зеркальной фотокамере с датчиком размера APS-C, также имеет быструю максимальную диафрагму f / 2,8, которая позволяет фотографам размывать фон и фокусироваться исключительно на объекте во время съемки. портретные сеансы. «Это отличный объектив, который позволяет получить более близкий контекст и более широкий кадр для портретов окружающей среды», — говорит Родригес. «Это позволяет вам больше рассказывать истории.

Подготовка к звезде

Чтобы подготовиться к такой съемке, советует Родригес, вы будете в основном работать с репрезентацией личности.«Ваш заказчик — не талант как таковой, а агент, менеджер или публицист», — объясняет он. «Они почти как арт-директор: они определяют подход и согласовывают все детали».

Для этого заказа все было продумано до мелочей: от тщательно подобранного гардероба, который Гриффин будет носить во время сеанса, до настройки студии и общего режима съемок. «Стилисты работали с такими компаниями, производящими одежду высокого класса, как Prada и Calvin Klein. Наша работа заключалась в том, чтобы он оделся так, чтобы соответствовать тому образу, который нам нужен», — говорит Родригес.«Кроме того, я заблаговременно раскадровываю все свои концепции. У вас есть только несколько таких возможностей снимать знаменитостей — вы не хотите, чтобы это было в день съемки ».

Хотя большинство людей может подумать, что исполнители естественны перед объективом фотографа — в конце концов, они проводят большую часть своих рабочих дней перед телевизором или пленочными камерами — когда они не соответствуют характеру или не имеют сценария, это занимает немного времени. стараясь расслабить их перед съемкой, как и с любым другим объектом.«Люди есть люди, снимаете ли вы модель, обычного человека или знаменитость», — говорит Родригес. «Общий знаменатель: все немного опасаются этого первого выстрела».

Вот где ваше предварительное исследование вступает в игру — и может определить, как пройдет остальная часть съемки. «Вы должны сломать лед», — говорит Родригес. «Личность — это ключ ко всему — если вы сможете устроить человеку комфорт, у вас будет отличная съемка. Вы должны провести свое исследование, знать, в каких проектах они участвуют и каковы их будущие начинания, и найти точки соприкосновения, чтобы поговорить.Если вы сделали уроки, они вам поверят ».

Родригес также завоевал доверие Гриффина, открыв набор для людей и сделав его удобным. «На съемки пришел дедушка Эдди, которому 100 лет, — объясняет он. «Он был менеджером Ричарда Прайора на протяжении многих лет, поэтому он знает свою комедию. Он тоже был очень веселым. Некоторым фотографам может показаться, что это их декорации, а они — режиссеры — они не хотят никаких посторонних «отвлекающих факторов». Но я более непринужден: если бы дедушка был там, а Эдди чувствовал себя с ним непринужденно, я бы пошел. чтобы использовать это в своих интересах.”

ЭДДИ ГРИФФИН С ДЕВУШКОЙ

Подчеркните положительное, устраните отрицательное

Когда вы снимаете знаменитостей, обязательно убедитесь, что вы показываете их в лучшем свете: фотографии, которые вы делаете, представляют их личный бренд. «Ваша работа как фотографа — заставить их хорошо выглядеть», — говорит Родригес. «Вы хотите преуменьшить значение любых нелестных деталей и снимать под ракурсом, который позволяет сфотографировать их лучшие стороны, — и вы не можете узнать, что они лучше всего выглядят, когда вы снимаете.Это нужно делать, когда вы проводите первоначальное исследование: зайдите в Интернет, посмотрите, например, другие фотосессии и телешоу, в которых они участвовали, и посмотрите, как они действуют и как выглядят. Изучите их и определите, как вы собираетесь снимать самостоятельно ».

С различными сценариями освещения, которые Родригес реализовал, чтобы сфотографировать Гриффина в нескольких разных «сценах», ему понадобился объектив, который помогал бы ему контролировать дрожание камеры в условиях низкой освещенности.Технология компенсации вибрации (VC) 17-50, которая позволяет фотографам снимать на четыре скорости затвора медленнее, чем обычно, держа камеру в руке, позволила Родригесу запечатлеть соответствующее настроение в различных условиях — даже при окружающем освещении и противотуманная машина.

«В основном мы использовали три осветительных прибора», — объясняет Родригес. «Фон, который мы выбрали, зависел от внешнего вида, к которому мы стремились». Например, Родригес показал смеющегося расслабленного Гриффина в ярком красном свитере на сером бесшовном фоне для прямых, чистых фотографий, которые Гриффин мог использовать для любого типа коммерческого использования, такого как редакционная работа или снимки головы.Для более классического вида, который можно было бы использовать на обложке CD или DVD, Гриффин надел королевский синий жакет, контрастирующий с бледно-желтым фоном набора.

Однако это была «гостиная» съемок, где Родригес смог по-настоящему изобразить образ жизни комика мирового класса. «Чтобы создать ощущение роскошной гостиной, мы использовали фиолетовый диван на нескольких фонах, в том числе на бархатном», — объясняет Родригес. «Я также использовала коллекцию цветных гелей в сочетании с генератором тумана, чтобы завершить эффект.(Чтобы ознакомиться с полной настройкой освещения для различных «сцен» Гриффина, ознакомьтесь с личным подходом Родригеса к съемке в блоге Tamron «Угол обзора»).

Что в конечном итоге помогло превратить эту съемку знаменитости в успех, так это от природы беззаботный характер Гриффина и его способность заставлять Родригеса и его команду смеяться. «Каждая знаменитость или человек, если на то пошло, разные, и ваша съемка всегда зависит от личности человека, которого вы снимаете, — говорит Родригес.«В случае с Эдди мне вообще не нужно было его позировать, может быть, я просто уточнил поворот головы здесь или там. Мы просто разговаривали, пока я стрелял, и все получилось ».

ДЛЯ БОЛЬШЕ ОБРАЗОВАНИЯ TAMRON:
T AMRON

Прошлый пролог: Фотография — тогда и сейчас

Фотографии Элмера Харви Боуна тогда и сейчас

P. Marlin Апрель 2015 г.

Элмер Харви Боун был фотографом в Гейнсвилле, штат Флорида, с 1925 по 1968 год.Он запечатлел многие события того времени, в том числе университет Парадов возвращения домой во Флориде, политической кампании Джорджа Сматерса и других исторических событий, таких как разрушение старого Гейнсвилля здание суда и здание нового.

Элмер Харви Боун родился 15 января 1885 года в Огайо. Он переехал в Гейнсвилл, штат Флорида, в 1925 году, где стал партнером Van Sickel and Bone. фото-студия. Позже он открыл собственную студию под названием «The Quality Studio» (переименованную в «The Bone Studio» в 1951 году), где работал фотографом. пока он не вышел на пенсию в возрасте 83 лет в 1968 году.

Коллекция фотографий Элмера Харви Боуна в настоящее время хранится в Историческом фонде округа Алачуа: Matheson Museum, Inc. и Университете Флориды. Библиотеки Джорджа А. Сматерса. Коллекция содержит фотографии, негативы и слайды, сделанные в округе Алачуа и его окрестностях, а также Включает изображения из Уэллсбурга, Западная Вирджиния, которые были сделаны в начале карьеры Боуна. Г-н Боун умер 13 марта 1976 г. и похоронен в г. Кладбище Эвергрин в Гейнсвилле, Флорида.

Элмер Боун в своей студии на ЮЗ 1-й авеню.

Автомобиль «Evening News» припаркован на углу Юниверсити-авеню и Мейн-стрит в Гейнсвилле, Флорида. В оригинале На фото вы можете увидеть знак с указанием направлений на Палатку, Старк, Болдуин и Сент-Огастин, которые обычно находятся на этом оживленном углу.Два здания на заднем плане все еще там. В Оригинальное фото сделано в 1929 году.

Автомобиль «Evening News» припаркован на углу Юниверсити-авеню и Мейн-стрит в Гейнсвилле, Флорида. Исходное фото показывает местные предприятия, Royal Restaurant и S. Spalding Smith Shoes, которых больше нет (здание все еще здесь). На задней части автомобиля размещена реклама Buck’s Tire Palace, тоже местного предприятия.Оригинальное фото было сделано в 1929 году.

Кто знал? Полковник Сандерс участвовал в параде возвращения на родину Университета Флориды в 1965 году. Все еще стоящее здание Seagle изначально было построено как роскошный отель, но осталось незавершенным, когда закончился бум 1920-х годов. Город и округ при содействии мисс Джорджии Сигл завершили строительство в 1936 году. Оригинальное фото.

Группа позирует баптисту из Флориды Б.С.У. Конвент в 1945 году. Первая баптистская церковь была организована в 1870 году, и это здание было третья церковь конгрегации. Здание больше не используется как церковь. Оригинальное фото.

Два грузовика с громкоговорителями припаркованы возле штаб-квартиры сената США Джорджа Сматера на углу 1-й улицы и 1-й авеню. Исходное фото сделано в конце 1940-х годов.

Джордж Сматерс вырос в парке Магнолия во Флориде.Он надеялся сыграть в американский футбол в Университете Иллинойса, но его отец отказался, утверждая, что Если Джордж собирался заниматься политикой, ему нужно было поступить в Университет Флориды, чтобы встречаться с мальчиками со всей Флориды. В UF Сматерс был капитан баскетбольной и легкой команд. Он также был капитаном команды дебатов, президентом братства Сигма Альфа Эпсилон, президент студенческого сообщества и менеджер кампуса кампании переизбрания в Сенат Клода Пеппера в 1938 году.Сматерс решил баллотироваться в Сенат США когда тогдашний президент Гарри С. Трумэн попросил его победить Клода Пеппера в предстоящей сенатской гонке. Сматерс был близким другом Джона Ф. Кеннеди, служил его женихом на свадьбе с Жаклин Бувье.

Те же грузовики, что и кампания Сената США Джорджа Сматерса, припаркованные перед Brooking Motor Company на 111 SE 1st Ave. Это здание теперь Наблюдатель избирательной комиссии.Оригинальное фото было сделано в конце 1940-х годов.

Ночная сцена в здании Cox Furniture, где теперь находится гриль-бар Harry’s Seafood по адресу 110 SE 1st Street. Трудно сказать на исходном фото, но припаркован такой же грузовик с громкоговорителем так что это, вероятно, мероприятие кампании Джорджа Сматерса. Построенное в 1887 году, это здание первоначально было Оперным театром Эдвардса.

Центр города Гейнсвилл рядом с площадью Бо Дидли, а вдали находится нынешний гриль-бар Harry’s Seafood.Я не уверен, когда была сделана оригинальная фотография.

Индийская игра в кости 4 июля

Библиотеке Конгресса не известно о защите авторских прав в США (см. Раздел 17, U.S.C.) или каких-либо других ограничениях на материалы в этой коллекции, за исключением случаев, указанных ниже. Пользователи должны помнить, что Библиотека Конгресса США предоставляет доступ к этим материалам исключительно в образовательных и исследовательских целях.Письменное разрешение владельцев авторских прав и / или других правообладателей (таких как права на гласность и / или неприкосновенность частной жизни) требуется для распространения, воспроизведения или иного использования защищенных объектов сверх разрешенного добросовестным использованием или других установленных законом исключений. Ответственность за проведение независимой юридической оценки предмета и получение всех необходимых разрешений в конечном итоге лежит на лицах, желающих использовать предмет. Дополнительную информацию и ограничения см. В наших Юридических уведомлениях и Правах на конфиденциальность и гласность.

Американский центр народной жизни и профессиональные работники на местах, выполняющие эти проекты, чувствуют серьезную этическую ответственность перед людьми, которых они посетили и которые согласились зарегистрировать свою жизнь для исторической записи. Центр просит исследователей подходить к материалам этой коллекции с уважением к культуре и чувствам людей, чьи жизни, идеи и творчество задокументированы здесь. Исследователям также напоминаем, что права на неприкосновенность частной жизни и гласность могут относиться к определенным видам использования этого материала.

Коллекция Buckaroos in Paradise включает копии фотографий многочисленных исторических фотографий, произведений искусства и других объектов, которые принадлежат семьям или отдельным лицам, указанным в библиографических записях для этих объектов. Коллекция также включает аудио- и видеоинтервью с людьми, которые дали согласие на включение этих подборок сюда.

Исследователи или другие лица, желающие в дальнейшем использовать эти коллекционные материалы, должны обратиться за помощью в Читальный зал народной жизни.

Кредитная линия

Коллекция Проекта народной жизни Райской долины, 1978–1982 (AFC 1991/021), Американский центр народной жизни, Библиотека Конгресса

Cloudflare

Для бесплатной пробной версии требуется действующая кредитная карта

Basic Plus

Исследования

проспект

Премиум

Премиум Плюс

Ежемесячные планы подписки

$ 14

$ 49

$ 79

$ 99

$ 169

Годовые планы подписки

$ 99

$ 399

$ 699

$ 899

$ 1499

Подпишитесь на годовые планы и сэкономьте

41%

32%

26%

24%

26%

Исследования компании
Доступ к 17+ миллионам профилей компаний
Доступ к 18000+ отраслей
Создание и сохранение основных списков компаний
Доступ к основным фильтрам и форматам поиска
Create & Save Adv.Списки компаний и критерии поиска
Расширенный поиск (фильтр по десяткам критериев, включая доход, сотрудников, деловую активность, географию, расстояние, отрасль, возраст, телефон и демографические данные)
Ограничения на экспорт информации о компании

250 / месяц

500 / месяц

750 / месяц

1,000 / месяц

Место исследования
Список арендаторов @ 6+ миллионов зданий
Поиск здания и арендатора по адресу или названию улицы
Создание, сохранение и публикация списков мест и критериев поиска
Связаться с отделом исследований
Доступ к информации о более чем 40 миллионах контактов (без электронной почты)
Расширенный поиск контактов
Создание, сохранение и обмен списками контактов и критерии поиска
Ограничения на экспорт контактной информации (без адресов электронной почты)

500 / Месяц

750 / Месяц

1,000 / Месяц

Ежемесячная подписка — Ограничение на контактный адрес электронной почты

100 / Месяц

200 / месяц

Годовая подписка — Ограничения на контактный адрес электронной почты

1,200 / год

2,400 / год

Ограничения на использование содержимого (страниц в день)

200

700

1,000

1,500

2,000

Нажмите здесь, чтобы начать бесплатную пробную версию 212-913-9151 доб.306
Примечание. Бесплатная пробная версия требует регистрации и действующей кредитной карты. Каждый пользователь ограничен одной бесплатной пробной версией. [электронная почта защищена]

Фотографии Нью-Йорка, сделанные фотографом Джеффом Мермельштейном


Из «Hardened», изданного Morel Books, 2019 г. (Джефф Мермельштейн)
Из «Hardened», опубликованного Morel Books, 2019.(Джефф Мермельштейн)

Джефф Мермельштейн — один из самых уважаемых американских фотографов, работающих сегодня. Я уже писал здесь о его работе над Barclays Center в Бруклине. В этом посте я отметил, что Мермельштейн не только высоко ценится, но и плодотворен. На самом деле, он настолько плодовит, что мне нужно поговорить о новой книге: «Закаленный» (Морел, 2019).

В то время как в книге Мермельштейна о Barclays Center он покидал улицы Нью-Йорка в недрах спортивного комплекса Бруклина, «Закаленный» возвращает его на тротуары Готэма, его более знакомую территорию.И хотя все фотографии в его новейшем предложении сделаны на iPhone, они явно соответствуют творчеству, в котором он работал на протяжении десятилетий. То есть, это потрясающие, яркие, а иногда и кривые исследования той какофонии, которая определяла Нью-Йорк с тех пор, как кто-либо может их вспомнить.

В наши дни фотографами себя считают практически все. Так было на протяжении десятилетий после того, как компактные камеры стали доступны для широкого потребителя. Но с появлением смартфонов и их фотоаппаратов представление о том, что каждый является фотографом, резко изменилось.Социальные сети были одними из главных разжигателей этого явления, особенно через Instagram, где многие объявляют себя «уличными фотографами». Во время написания этого поста я поискал хэштег #streetphotography и получил более 69 миллионов постов. Это нормально, но я бы вряд ли поместил все фотографии, которые появляются в результате этого поиска, где-либо рядом с областью творчества Мермельштейна.

Фотографии в «Hardened» объединяет то, что он снимал их с помощью камеры мобильного телефона.Но это единственное сходство. Мермельштейн не зря является признанным мастером жанра. Мало кто может соответствовать видению, представленному в «Hardened». Образы уличной жизни Нью-Йорка, сделанные Мермельштейном, поразительно смелые по цвету и исполнению — он видит то, что большинство из нас полностью упустит, потому что у него есть видение, послание и авторский голос, который он отточил за десятилетия фотографирования.

Я не могу описать силу работы Мермельштейна намного лучше, чем Дэвид Кэмпани, уважаемый фото-куратор, который пишет во введении к «Hardened»:

Это лишь некоторые из фотографий Джеффа Мермельштейна, сделанных в основном на улице. Нью-Йорка за последние несколько лет.Мир повседневных неврозов, незначительных катастроф, паники, очарования, нескромности, откровений, падшей гордости, опустошенной бравады, колющего нарциссизма и неожиданной привязанности. В культуре, где, казалось бы, все создано для камеры, отрадно и ужасно видеть, как она выглядит, когда она не думает, что ее фотографируют или, по крайней мере, фотографируют так, как это делает Джефф Мермельштейн.

Это фотографии iPhone, большинство из которых впервые появились в Instagram. Это означает, что их просматривали на устройствах, аналогичных тому, на котором они были изготовлены, и в аналогичных обстоятельствах.Вы видите на своем экране то, что он видел на своем. Это довольно интимно, но это своего рода мрачная интимность, присущая Мермельштейну. Проскользнуть под кожу, разрезать фасад, близко к кости, слишком близко для комфорта. И вот здесь, на печатной странице, в новой последовательности действие этих картинок еще более углубляется и отчуждается.


Из «Hardened», опубликованного Morel Books, 2019. (Джефф Мермельштейн)
Из «Hardened», опубликованного Morel Books, 2019. (Джефф Мермельштейн)
Из «Hardened», опубликованного Morel Books, 2019.(Джефф Мермельштейн)
Из журнала «Hardened», опубликованного Morel Books, 2019 г. (Джефф Мермельштейн)
Из «Hardened», опубликованного Morel Books, 2019 г. (Джефф Мермельштейн)
Из «Hardened», опубликованного Morel Books, 2019 . (Джефф Мермельштейн)
Из «Hardened», опубликованного Morel Books, 2019. (Джефф Мермельштейн)
Из «Hardened», опубликованного Morel Books, 2019. (Джефф Мермельштейн)
Из «Hardened», опубликованного Morel Books, 2019. (Джефф Мермельштейн)
Из книги «Hardened», изданной Morel Books, 2019.(Джефф Мермельштейн)
Из книги «Hardened», опубликованной Morel Books, 2019 г. (Джефф Мермельштейн)
Из «Hardened», опубликованной Morel Books, 2019 г. (Джефф Мермельштейн)
Из «Hardened», опубликованной Morel Books, 2019 (Джефф Мермельштейн)

In Sight — фотографический блог The Washington Post, посвященный визуальному повествованию. Эта платформа демонстрирует привлекательные и разнообразные изображения от штатных и внештатных фотографов, новостных агентств и архивов.

Станьте первым комментатором

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *